Он кивнул.

– У него нет никаких генетических маркеров синдрома Пеллетера или Така, сказала она немного неуверенно.
– Я знаю, это единственные виды, которые не поддаются лечению.

– Пока.- Он повернул голову, а в его глазах был вызов и надежда, смешанные с гневом - гневом на судьбу и на тех, кто такую судьбу принимает.
– Пока.Потом он вздохнул, и какая-то часть его петушиного задора словно погасла. Он прижал бортовой журнал к себе и на мгновенье уставился в пол.

– У твоего брата синдром Пеллетера, не так ли?

Лао кивнул. Чейпл помнила, как вместе с Лао участвовала в массированном набеге на магазин игрушек на Андорусе и наблюдала, как молодой человек со своим обычным пылким рвением покупал все, что попадало в поле его зрениясцена, которая и в самом деле была бы забавна, если бы игрушки не предназначались человеку 30 лет.

– Смиту, кажется, не настолько плохо, как Квиксу,- сказал он, помолчав.
– У него могло все начаться хуже, а потом улучшиться, но одного я совершенно не представляю - как он мог очутиться в космическом экипаже. Даже если кто-то вроде Смита смог спрятаться от глаз Службы Помощи, то все равно от него наверняка никому нет пользы. У экипажа пиратов или контрабандистов возникло бы слишком много неприятностей, окажись такой человек на борту.

Что-то очень странное... Слова Маккоя снова промелькнули в мыслях Чейпл.

Лао смотрел на информационный экран, а его темные прямые брови опустились с выражением, похожим на боль.

– Моя мать говорит, он спрашивет обо мне каждый день. Когда я вернусь назад? Сколько я пробуду? Он не понимает.

Он покачал головой.
– Он никогда не мог понять, почему я могу уйти в космос, а он нет. Ему не нравилось учиться работать с машинами - хотя на самом деле это все, что он может делать - а лекарственная терапия ему только повредила. Он обычно плакал, когда ему не разрешали провожать меня до школы.

Он молчал, как будто сквозь тьму экрана видел совсем другую сцену: большой неуклюжий мальчик в толстом синем пальто, который стоит в Пекине в снегопад и смотрит, как уходит он него младший брат.

– Мне не нравилось оставлять его на Земле. Я знаю, Служба Помощи хорошо о нем заботится, и у него есть работа, и люди присматривают за ним... но это не одно и то же. Я знаю, это не одно и то же.
– Он закрыл глаза, словно не мог видеть эту сцену, не мог видеть своей вины.
– Но я должен был сделать свой выбор.

– Как и все мы, - сказала Чейпл мягко. Она протянула руку и стала щелкать каналами, не отмечая, не выбирая, не сохраняя.
– Как и все мы.

Глава 4.

Впервые о побеге Дилана Ариоса с гауптвахты старшина Вейн из отдела безопасности узнал примерно восемнадцать часов спустя после того, как его туда поместили. Тогда он услышал, как в коридоре у него за спиной со свистом закрылась одна из дверей. Вздрогнув, он вскочил на ноги. Он осознал, что на мгновение уплыл в фантазии, представляя, как в кают-компанию отдела безопасности сворачивает очаровательная старшина Шимада, но знал, что его мысленная рассеянность продолжалась недолго. Кроме того, как, ради бога, Ариос мог сбежать и куда уйти?

Коридор гауптвахты - в котором у охранника находился небольшой столик был всего тридцати метров длиной и ничем не покрыт, лишь немного изгибался по форме главного корпуса, но этот изгиб нигде не был настолько силен, чтобы закрывать обзор с места охранника. Вейн подошел проверить первую дверь напротив. Сквозь кристально-твердый плекс двери он видел клингонку Ракшу, которая исследовала визиком камеры: независимый модуль, по вполне понятным причинам не подсоединенный к центральному компьютеру.

Вторая камера (ее заливал мягкий белый свет) в которую был заключен Ариос, была пуста, только на полу слева от узкой кровати что-то мерцало.

Удивленно выругавшись, Вейн нашел комбинацию для двери и вошел.

Впоследствии, когда он попал в изолятор, Вейн признавал, что сначала надо было бы нажать на кнопку "Дублер" на своем столе, а уж затем войти в камеру, чтобы проверить, как Ариос мог сбежать и что он оставил на полу. Вейн не мог объяснить, почему не заметил, что на самом деле Ариос не покинул камеры; во всяком случае, не покинул ее тогда. На самом деле Ариос покинул ее именно в те секунды, когда Вейн открывал дверь; сразу после этого он перетащил бесчувственное тело офицера охраны на кровать и накрыл легким одеялом, освободив его во время этого процесса от фазера.

Разумеется, на полу не было никаких маленьких светящихся предметов - там вообще ничего не было.

– ЧадХом...
– Ариос прижался к решетке коммуникатора с другой стороны камеры, прошептав уменьшительное имя Ракши как раз в тот момент, когда дотянулся до экрана сенсорной панели. Он уже успел совершить набег на выдвижной ящик стола Вейна за кабелем, который подсоединил к терминалу. Сквозь прочный кристалл двери он видел, как она приближалась.

– Попробуй ИМП/ВЫП/НОМ, - выдохнула она.
– И не называй меня ЧадХом.