— Возможно, ей понравятся комнаты, обставленные французской мебелью. Начните показ именно с них, — посоветовала Алинда. Ей очень хотелось взглянуть на мадемуазель.

— Конечно, я приведу ее в комнату герцогини. Но не удивляйтесь, когда увидите ее, мисс Сэлвин. Такие особы, как она, раньше не гостили в Кэлвидоне, могу вас уверить!

Миссис Кингстон пренебрежительно фыркнула и, надменно вскинув голову, вышла из комнаты.

Отзыв чопорной домоправительницы о приезжей француженке еще больше разжег в Алинде любопытство. Теперь она знала причину, по которой граф привез ее в Кэлвидон, но это не объясняло их близкого знакомства и того факта, что мадемуазель согласилась на долгое и утомительное путешествие лишь потому, что он попросил ее об этом.

Алинда мысленно вернулась к событиям прошедшей ночи. Она уже не верила, что позволила себе невиданную вольность в высказываниях. Что мог подумать о ней граф, если она затеяла разговор о любви с незнакомым мужчиной, а также обсуждала с ним интимную жизнь его матери?

Когда они сидели рядом на скамье, любуясь озером в лунном свете, Алинде все это казалось вполне естественным.

Но теперь она страшилась встречи с ним опять лицом к лицу.

Стараясь сосредоточиться на работе, она делала стежок за стежком, восстанавливая поврежденную вышивку в комнате Гортензии Мазарини. Алинда была так погружена в свои мысли, что вздрогнула, когда услышала, как миссис Кингстон произнесла чуть ли у нее не над ухом:

— Я уверена, что вам это будет интересно, мадемуазель. Взгляните на комнату герцогини де Мазарини. Она здесь жила, когда приезжала сюда более двухсот лет назад вместе с королем Карлом Вторым.

— О! — откликнулся незнакомый голос ничего не означающим восклицанием.

Алинда поднялась с пола и увидела мадемуазель ле Бронк.

Актриса выглядела просто ослепительно. Обликом своим она напоминала роскошный искусственный цветок. У нее было пикантное, озорное личико с большим чувственным ртом, на который Алинда прежде всего обратила внимание, потому что губы гостьи были вызывающе ярко накрашены.

Ее ресницы изнемогали от туши, а разрез глаз был продлен темной краской настолько, что они придавали ее лицу нечто восточное. Волосы ее были беспощадно высветлены и контрастировали с угольно-черными бровями.

И все же она, несомненно, производила должный эффект, особенно при первой встрече. Исходящее от нее очарование с налетом драматизма не могло оставить никого равнодушным.

Одета Иветта ле Бронк была с истинно французским шиком — в узкое платье в черно-белую полоску с алым отложным воротником, который гармонировал по цвету с накрашенными губами, красными туфельками и красным пояском, стягивающим тончайшую талию.

На голову она водрузила забавную шляпку, украшенную красными перьями, какую ни одна английская женщина не осмелилась бы носить в сочетании с такими волосами. Однако в целом весь ансамбль был пронизан своеобразным легкомысленным очарованием и, несомненно, привлекал к себе внимание.

Словом, она одевалась как француженка, потому что была француженкой до кончиков ногтей.

Глазки мадемуазель засияли, когда она окинула взглядом комнату, губы растянулись в ослепительной улыбке. «Милорд, — подумала Алинда, — явно обеспечил себе веселое времяпрепровождение в дороге, прихватив с собой такую спутницу».

— Это кровать герцогини, — возвестила миссис Кингстон тоном гида, вынужденного водить по музею свору бестолковых мальчишек. — Занавеси были подарены ее светлостью тогдашнему графу и графине в знак признательности за оказанное ей гостеприимство.

Домоправительница взглянула на Алинду и произнесла тем же монотонным голосом:

— А это мисс Сэлвин. Она реставрирует некоторые вышивки и гобелены, которые обветшали с годами.

— Бонжур, мадемуазель, — сказала Алинда.

— Вы говорите по-французски?

— Да, мадемуазель, но мне нечасто предоставляется возможность общаться с француженкой.

— Ну что ж! Я не прочь поболтать с вами. Могу я посмотреть на вашу работу? — спросила мадемуазель.

Она подошла поближе, и Алинда показала ей, над чем она трудилась.

— Вы прекрасная мастерица! — воскликнула актриса. — Я несколько лет воспитывалась в монастыре, где монахини упорно учили нас шитью и вышиванию, но мне до вас далеко. У вас замечательные руки и изысканный вкус.

— Мерси, мадемуазель, — поблагодарила Алинда. Она задала вопрос, чтобы поддержать разговор;

— Вам понравилось в Англии? Это ваш первый визит в нашу страну?

— Первый, — ответила мадемуазель ле Бронк. — Ваша природа очень мила, но она не для меня! Я люблю Париж — театры, танцевальные залы, шум Монмартра. Здесь слишком спокойно.

Она произнесла это с таким выражением, что Алинда невольно улыбнулась.

— Вы привыкнете к этой тишине, — сказала она.

— Никогда! Нет! — Мадемуазель даже всплеснула руками. — Я не смогу здесь жить и не хочу. И кроме того, у меня есть работа.