Шрифт:
— Ты нарвешься на неприятности, если впредь будешь вести себя подобным образом. Предположим, я скажу миледи, что ты опасна и тебе не место в этом доме.
— Тогда вам придется объяснить, почему вы оказались в такой близости от меня, что я смогла вас ранить, — отпарировала Алинда.
— У тебя на все есть ответ, но учти, что легко я не сдамся. Я, кажется, говорил тебе, что меня привлекают женщины, обладающие силой духа. — Он сделал паузу. — Забавно будет сломить твое сопротивление, Алинда, и заставить тебя влюбиться без памяти.
— Я никогда вас не полюблю! Никогда! — резко возразила Алинда. — А то, что вы мне предлагаете, вовсе не любовь.
— Как ты можешь знать, что это такое, если ни разу не пробовала? Спорю на что угодно, хоть на мою репутацию, что ты никогда не занималась любовью с мужчиной. И я не удивлюсь, если ты даже ни с кем не целовалась.
Алинда смущенно покраснела.
— Ага, вижу, что я не ошибся, — самодовольно усмехнулся Феликс Хэнсон. — Могу тебя заверить, что никто лучше меня не обучит тебя этим премудростям. Ты получишь удовольствие, которого, без сомнения, ждешь.
— Я жду только, когда меня оставят одну, — отрезала Алинда.
Феликс Хэнсон вновь приложил ко рту ранку, из которой все еще сочилась кровь.
— Ты меня заинтриговала, крошка. И бросила мне вызов. А я не привык отступать.
— Я лишь прошу вас уйти, — произнесла Алинда, едва сдерживаясь.
— Вот уж чего я не собираюсь делать, так это уходить отсюда. Я намерен добиться своего. Посмотрим, кто кого одолеет!
В этот момент дверь отворилась, и прозвучал вопрос, резкий, как удар хлыста.
— Феликс, что ты здесь делаешь?
В комнату вошла вдовствующая графиня.
Глава 5
После весьма многозначительной паузы Хэнсон нашел приемлемый ответ:
— Я зашел сюда поискать, чем бы мне перевязать руку. Смотри!
Он шагнул к графине, и балдахин кровати скрыл его от Алинды. Она догадывалась, что Хэнсон показывает миледи свою рану.
— Что случилось? Как тебя угораздило? — Графиня явно была раздражена.
— Найди мне что-нибудь, чтобы остановить кровь. Признаюсь, что рука болит чертовски, — сказал он.
— Ты не ответил мне…
— Потом все расскажу. — Хэнсон поспешно увел графиню в коридор.
Когда их голоса затихли вдали, Алинда вздохнула с облегчением. На какой-то момент она впала в отчаяние, убежденная, что станет участницей неминуемой бурной сцены, но Хэнсон на удивление ловко справился с ситуацией.
Теперь Алиндой владела только одна мысль: «Что мне сделать, чтобы он оставил меня в покое?» Она знала, что его присутствие в доме в любой день и час может обернуться для нее катастрофой.
— Почему ты увиливаешь от ответа? — между тем настаивала леди Кэлвидон, когда Феликс все дальше уводил ее от комнаты Мазарини. — Ты что-то от меня скрываешь?
— Я споткнулся и задел эти чертовы рыцарские латы, — ответил он. — Зачем их только расставили по всему коридору? Я наткнулся рукой на какую-то острую железку…
— И очутился в спальне герцогини, — закончила за него фразу миледи. — Миссис Кингстон попросила меня взглянуть на работу этой девицы, и я обнаружила там тебя.
Зеленые глаза вдовствующей графини излучали подозрительность.
— Какая девица? О чем ты толкуешь? — притворился удивленным Феликс Хэнсон.
— Не притворяйся идиотом, Феликс, — оборвала его миледи. — И если она сейчас там, в спальне герцогини, то я ни за что не поверю, что ты ее не заметил.
— Я не видел там никакой девицы, — твердо заявил Феликс. — Я зашел в комнату, чтобы, как уже говорил, найти какое-нибудь полотенце. Я истекал кровью и отворил первую попавшуюся дверь.
— Хотелось бы тебе верить, Феликс, — с горечью произнесла графиня.
— А какого дьявола ты не должна мне верить? — агрессивно откликнулся Хэнсон. — Бог мой! Если я не могу даже войти в какую-то комнату без того, чтобы не быть допрошенным по всем правилам судилища в Олд-Бейли, то, право, нам надо расстаться!
Он вложил в эту тираду весь свой праведный гнев.
Дойдя до комнаты, где ему теперь пришлось ночевать, Хэнсон вошел первым, предлагая графине покорно следовать за ним. Он сразу же шагнул к умывальнику, налил в тазик холодной воды из фаянсового кувшина и опустил туда руку.