– Вот он.

Она выдергивает из глубины большую плоскую коробочку. Я тоже после нее заглядываю внутрь сейфа. Там небольшая пачка денег. Не буду ее брать, пачкаться из такой крохи денег.

– Положи обратно, - слышу за спиной.

Это Мэри, она протягивает мне коробку.

– Ты что раздумала брать?

– Почему же, в коробке пусто, я колье спрятала в трусах.

Вытираю коробку и кладу на место. Захлопываю дверь обратно и мешаю код на барабане. Теперь надо замести следы. Протираю чулками девушки сейф, картину, лампу, стаканы, ручки двери. Мы выскальзываем в коридор, она опять меня ведет к балкону.

– Спасибо тебе большое..., - она уже собирается удрать от меня.

– Нет, так дело не делается. Теперь давай улику спрячем. Вытаскивай ее...

– Но...

– Слушай, я работаю очень аккуратно и не хочу из-за глупости какой то дуры вляпаться Ты сразу попадешься, а вдруг леди захочет сегодня одеть колье, тогда здесь будет такой тарарам... я то знаю, что делать, чтобы не попасться.

Она наливается яростью.

– Это кто, дура?

– Если оставишь колье при себе, будешь ей точно. Не заставляй меня применить силу. Колье будет твое, точно, но я тебя научу, как быть осторожным...

Теперь она медлит, ей очень не хочется расставаться с такой вещью.

– Пойми, это серьезно. При обыске тебя заметут. Куда бы там не спрятала, все равно найдут.

Мэри нерешительно лезет под платье, долго там копается и вытаскивает сверкающую дорожку из камней. Я беру ее и чуть не роняю, до чего горячая вещь, заворачиваю ее в чулки.

– Теперь смотри. Видишь решетку, за ней трава. Я попытаюсь забросить этот комок туда. Когда ты будешь уходить из этого особняка, захвати его. Постарайся выйти пораньше.

Размахиваюсь и точно запускаю чулки к решетке. Комок спрятался в густой траве.

– Пошли к гостям, а то они там волнуются.

Никто не волновался. Только Павел Леонидович хмыкнул.

– Нагулялись?

– Нагулялись.

Анька даже не обратила на нас внимания, оказывается в группе две девушки знали русский и свободно переговаривались, неся всякую чушь. Только что окончился концерт и все ждали сигнала, когда можно отвалить поесть. Леди Гамильтон с мужем первые двинулись в зал, где приготовлена еда.

– Пойдемте, перекусим, - предлагает Мэри.
– Только надо идти парами. Господин переводчик, можно я пойду с вами.

Павел Леонидович расплылся в улыбке.

– Конечно...

Наша группа дружно двинулась туда. Здесь шведский стол. Полно фруктов и выпивки. Мэри развлекает нас, рассказывая всякие небылицы о России.

– Извините, - это опять Павел Леонидович, - Максим, пойдем я тебе покажу, где туалет.

– Пошли.

Мы пришли в пустой туалет, капитан для верности осмотрел кабинки и разворачивается ко мне, не спрашивая моего разрешения, сдирает с меня идиотскую заколку с галстука и тут же отправляет ее в горшок.

– Что вы делаете?

– Молчи.

Капитан достает из кармана точно такую же заколку и прикалывает ее на прежнее место.

– Вот теперь порядок.

Я уже молчу, эти КГБевские штучки пугают меня больше, чем обыкновенный взлом сейфа.

Мы танцуем и уже к часам двенадцати ночи, все начинают расходятся. Сначала упорхнула Мэри, потом собрались мы.

В номере отеля Аня спросила.

– Откуда ты знаешь Мэри?

– Мы с ней встречались в Одессе.

– А... Это тогда, - она зевнула.
– Пошли спать.

Но заснули мы не сразу, сначала она вымотала мои силы...

Прошел интересный день, мы были в Тауэре, в других музеях, Павел Леонидович был тоже очень весел.

– Ну вот завтра, домой. Даже не верится, что мы побывали в другой стране, - расстраивается Аня.
– И почему нам не дали целый медовый месяц, а только три дня?

– Почему, почему, - передразнивает ее капитан.
– Скажи спасибо, что прогулялась за дарма.

– А зачем мы приехали сюда?
– не выдержал я.
– Нам говорили, что для одной операции...

– Вы все сделали как надо и операция прошла успешно.

Я ничего не понял, Аня тоже.

– Мы можем что-нибудь купить себе?
– спрашивает Аня Павла Леонидовича.

– Ах, да. Я забыл, ребята. Вот пара фунтов, купите себе какие-нибудь вещички, футболочки, маечки, в общем что то из одежды...

Утром в наш номер бешено стучат. Я соскакиваю с кровати и, одев шлепанцы, иду открывать. На пороге стоит разъяренная Мэри Бартон.

– Отдай...

Я за руку вдергиваю ее в номер.