– Меня отправят по воздуху?

– Нет, это слишком накладно возить арестантов в самолетах. Вас отправят по морю. Сухогруз с арестантами, как раз через час приходит в порт. Через четыре дня вы будете на месте.

– Я готов. Прощай, идиот, - говорю переводчику.
– Примитивно работаешь. Берите меня, господа или как вас там...

Мне одевают наручники и выводят из камеры.

Мы подъехали к самому судну. Неопрятная грязная посудина стояла у причала. Офицер передал меня военным полицейским на судне и отвалил.

Толстый мордастый полицейский что то спросил.

– Я не понимаю, я русский, - неуверенно ответил ему.

– Руссишь...

Его лицо исказила гримаса и резиновая дубинка проехалась по плечу. Он легко схватил меня за шиворот и толкнул вперед. Мы спустились на две палубы ниже и тут я увидел в коридоре у двери еще одного полицейского. Эти мерзавцы обменялись фразами, меня развернули к стене, сняли наручники, потом ключом открыли дверь и закинули внутрь помещения.

Это настоящая плавучая тюрьма. В небольшом помещении, с десяток двухъярусных коек. Одинокий маленький иллюминатор давал слабый дневной свет. Я насчитал около десятка человек. Несколько из них обратились ко мне, видимо с вопросами.

– По-русски кто-нибудь разумеет?

– Я могу, - с акцентом сказал грузный курчавый человек.
– Я грек, русский язык выучил еще в школе.

– Я тоже, - тихо говорит худощавый заключенный в темном углу.

– Место есть?

– Есть, даже три свободные койки, выбирай любую. За что тебя сюда пригнали?

– Говорят, украл бриллианты.

– Ишь ты, неплохо.

– А вы?

– Кто за что, за убийство, за грабеж, я так за махинацию с деньгами. А вон тот, - он показывает рукой на другого знатока русского языка, - говорит, что его спутали с кем то, выкрали в Тунисе и теперь везут на опознание в Лондон.

– Ничего подобного, - отвечает выкраденный в Тунисе, - меня арестовала Тунисская полиция, за то, что я подрался в ресторане и нанес увечия некоторым идиотам, а теперь везут домой, на расправу и суд.

Я устраиваюсь на койке поближе к греку.

– Скоро нас отправят?

– Часов через пять. Примем груз и тронемся. Не торопись, англичане народ точный, прибудем во время.

Грек разъясняет окружающим, кто я и за что посажен. Слово брильянты на все произвело впечатление и глаза грабителей и убийц по отношению ко мне "потеплели".

Мы в море, судно качает и хотя мне непривычно, держусь молодцом. Плохо парню из Туниса, он ежеминутно бегает в туалет блевать.

– Это еще цветочки, - говорит мне грек, - мы сейчас в Средиземном море, а вот когда выйдем за Гибралтар..., там такой может быть тарарам, что больше половины заключенных облюется, даже охрана и та не выдерживает.

– Откуда ты все знаешь?
– удивляюсь я.

– Так я же почти моряк, - хохочет он.
– По долгу моей профессии, часто делаю круизы Афины - Лондон. Летом еще можно и не попасть в такие переделки, а вот осенью..., штормы почти каждый день

– Говоришь, охрана не выдерживает?

– Они тоже люди.

Я соскакиваю с койки и иду к двери. Замок простой, видно судно старой постройки и ключи делали с обычной собачкой. Сам ключ, по-видимому, у охранника и я внимательно изучаю скважину. Когда повернулся, то увидел, что все головы заключенных направлены ко мне.

– Ну что?
– слышится голос грека.

– Ты о чем?

– Ну... судя по тому как ты осматривал дверь, то наверно сможешь ее и открыть...

– Могу открыть. Но это только в том случае, когда будет шторм после Гибралтара и охранник будет блевать.

– Ну ты, даешь. Этим, - он кивает на остальных, - можно рассказать.

– Я не знаю, но если среди них нет сволочи, то можно.

Грек переводит наш разговор остальным. Камера гудит. Через несколько минут грек опять обращается ко мне.

– Здесь спрашивают, как же ты сможешь открыть дверь, если у тебя нет инструментов.

– Если достать несколько жестких проволочек, то можно попробовать открыть.

Грек говорит своим собратьям по несчастью, что я предлагаю. Они опять начинают переговариваться. Я пока опять залезаю на койку. Проходит минут двадцать. Наконец грек подходит ко мне и толкает в плечо.

– Если ты откроешь дверь, что дальше?

– Ты сам сказал, что охрана при большой волне, в лежку. Значит, надо бежать, когда рядом будет земля. Прыгнем в воду и поплывем к берегу.

– У тебя все слишком просто. А вдруг смена охраны, или охранник будет чувствовать себя нормально.

– Тогда вариант для тех, кто не хочет. Они остаются в камере. Я же хочу бежать. Если охранник тоже будет блевать, надо использовать момент.

Опять все гудят. И грек говорит.

– С тобой согласны бежать те, кто сможет выдержать качку, например, этот парень не может, - он кивает на Тунисца, - у него нет сил.