– Мне очень приятно вас видеть, господин Малиди,- обратился я к туземцу.

Люся наклонилась к его уху и начала шептать. Широкая улыбка охватила половину лица туземца. Он заговорил, как каркающий ворон и Люся поспешила перевести.

– Я тоже рад вас видеть, господин капитан. Моя жена сообщила мне радостную весть, что вы поможете нам. Мы, учитывая обстановку в Гате, поспешили сюда.

– Да, мы учли ваше бедственное положение и согласились вам помочь продовольствием, но... По договоренности с правительством Ливии, мы будем здесь еще месяц для стабилизации обстановки и дальнейшие наши контакты увы... прервутся.

– Я рад, что вы нам поможете этот месяц, но там будет легче. Будет сезон дождей и мы уйдем в большие оазисы Эль-Катрун.

– Сколько человек прибыло с вами?

– По-моему, около 400.

– А где же остальные? По моим данным у вас их было 480.

– Остались в Гате. Они не хотели ехать сюда. Мы им оставили все наши продовольственные запасы.

– Понятно. Давайте с вами договоримся, мы питаем из общего котла только беженцев из Европы и Австралии, вам же надо выделить людей, которые ежедневно будут у нас получать продовольствие и вы там сами разберетесь, надо ли делить его между семьями или готовить сообща.

– Да, да, мы согласны.

– Я думаю мы основные вопросы мы решили. Не хотите закусить со мной?

Малиди закивал головой. Солдаты по моему зову принесли бачок куриного супа, каши и тарелки с ложками. Я поставил перед гостями стаканы и вытащил из чемодана бутылку северного спирта с красной этикеткой. Вождь подозрительно глядел на нее.

– Разбавлять или не надо? Это как виски, - спросил я Люсю.

– Нет, не надо, - вдруг по-русски сказал Малиди.
– Я в России о спирте слышал, но еще не пробовал.

– Вы все еще помните русский язык.

– Очень плохо.

Женщинам и себе я спирт разбавил, а вождю плюхнул целый стакан не разбавленного.

– За ваше здоровье.

Малиди просто вылил в рот стакан со спиртом. Его сначала перекосило, потом кривизна рта стала изгибаться в улыбку. Он наконец- то вдохнул свежий воздух и торопливо заглотил несколько ложек супа. Люся выпила и закашлялась, а молодая девушка только попробовала на язык и тут же отставила стакан. Мы ели суп молча, только вождь торопился и ужасно чавкал. Обед подходил к концу и уровень спирта в бутылке понижался. После третьего стакана, Малиди отвалил от стола и сказал, что хочет спать и пойдет к себе. Я остался с женщинами.

– Люся, а чего ты мне не представила свою дочь? Я не ошибся?

– Нет. Это Мари.

– Она русский знает?

– Плохо, но знает. Хоть я и занималась с ней, но практики нет.

– Она за мужем?

– И да, и нет.

– Не понял.

– Когда ей было 15, ее выдали за друга вождя, но они прожили вместе только три дня, а потом бог его взял на небо.

– Несчастный случай?

– Может быть, а может убили. Но по нашим законам, теперь Мари принадлежит брату мужа, но его уже три года нет. Он как завербовался на нефтепромыслы в Джалу на Севере Ливии, так от него ни слуху, ни духу.

– Неправда, он недавно письмо прислал вождю, - как робот четко выговаривая по-русски слова, сказала Мари.

– Ну вот, я вас наконец- то услышал.

Мари засмущалась.

– Погоди, она еще тебя замучает вопросами.

– Слушай, Люся, ваши женщины за плату могут помочь на кухне? Нужно готовить для беженцев пищу, убирать и мыть посуду. Наши повара просто не справляются.

– Вообще- то все решает вождь, но для того что бы заработать несколько зелененьких, он наверняка согласиться. Сколько надо?

– Два человека.

– Мари, пойдешь?

– Пойду.

– Ну вот видишь, одну я тебе уже нашла. Вторую пришлю позже. Ты прости нас, мы у тебя заняли много времени, поэтому я пойду, а Мари сам отведи на кухню и объясни, что делать.

Перед приходом каравана машин я поднялся с кровати сам и тут же прибежал запыхавшийся Кострюков.

– Товарищ лейтенант, усек я все-таки этого гада, вождишку. Он ночью ушел с большим мешком в Серделес и знаете к кому? К какому- то толи директору промыслов, толи президенту.

– Случайно не к Блейку?

– Черт его знает. Не будешь же будить всех соседей и спрашивать кто есть кто. Тем более, арабского я не знаю. Я только местного полицейского чуть-чуть прижал, он, слава богу английский знал, это он и выложил. Два часа вождишко проболтался в этом доме и ушел обратно к себе в лагерь, но уже без мешка.

– Один ходил?

– Один.

– Дом помнишь?

– Запомнил.

– Отлично, надо теперь выяснить, действительно они в нем проживают, или нет.