Там он получил авиабилет на Кипр и туристическую путевку сроком на три недели на имя Катерины Уваровой. Одноместный номер люкс с видом на море в пятизвездочном отеле. Субботин расплатился, поблагодарил менеджера за оперативность. Менеджер и похлопал клиента по плечу.

– Хорошо выглядите.

– И вы отлично выглядите. Где отдыхали?

Обмен любезностями закончен. Субботин решил, что он выглядит отвратительно, краше в гроб кладут. А менеджер бессовестно врет. Субботин спустился к машине. Сказал водителю: «Теперь домой».

Субботин устроился на заднем сиденье и потер лоб ладонью.

Тарасов в телефонном разговоре обещал наказать Субботина. Что именно он предпримет? Это вопрос. До тех пор, пока Субботин не отдал деньги, он в безопасности. Не станет же Тарасов убивать курицу, готовую снести золотое яйцо. Но Тарасов что-то говорил о родственниках, мол, много у Субботина родственников. И вправду, родни много.

Престарелые мать и отец живут в Москве. Есть ещё тети, дяди, племенники. Ладно, эти не в счет. А вот родители, они могут стать легкой добычей для Тарасова. Этот не побрезгует испачкать руки кровью стариков. Как вывести их из-под удара? Приставить охрану? Но после того, что произошло на песчаном карьере, Субботин не верил в такую защиту.

Остается одно: вывести стариков из Москвы.

Тоже не самое умное решение. Мать после перелома шейки бедра, случившегося год назад, едва ползает на костылях. Отец тоже не в лучшей форме. Масса хронических болезней, плюс плохое зрение. Плюс язва желудка. Плюс гемморой. Плюс водянка. Плюс ещё двадцать две болезни. Их названий человек даже не выговорит, если он не хочет сломать язык. Отец бодрится из последних сил. Он пытается шутить и даже читает газеты. Чем окончательно подрывает последнее здоровье.

Куда, спрашивается, перевозить больных родителей? На дачу? Тарасову же лучше. Он заживо спалит стариков в доме. За границу? Они сроду не были за границей, для них это незнакомый враждебный мир. За границу они не поедут, сколько ни уговаривай.

От всех этих проблем голова шла кругом. С женой Татьяной можно поговорить сегодня же вечером, когда она вернется с работы. Татьяна умный человек, все поймет. Сказать ей: ты должна уехать за границу вместе с сыном.

Разговор с Максимом о его отъезде за границу Субботин попробовал завести ещё с утра, сразу после звонка Тарасова. «Я не хочу никуда ехать», – отрезал Максим. Что ж, Субботин вернется к этой беседе сейчас же, потому что времени в обрез. Надо придумать веские аргументы в свою пользу.

Когда машина подкатила к подъезду, он отпустил водителя до завтрашнего утра. Затем поднялся в квартиру, заглянул в комнату сына.

Максим, накрывшись с головой одеялом, спал на диване. На его письменном столе стояли пустые бутылки из-под пива, початая бутылка водки, лежали рыбные объедки. Субботин вошел в комнату, сел на стул рядом с диваном и тронул сына.

– Максим, надо поговорить.

Максим потянулся, высунул голову из-под одеяла и зверски зевнул. Глаза воспаленные, красные, лицо отечное. В последние дни парень слишком часто прикладывается к бутылке. Сын сел на диване, поправил на груде мятую майку.

– Фу, в рот пионеры насрали, – сказал Максим.

Кажется, пионеры насрали не только в рот сына. В каждом углу комнаты навалили по куче. Здесь такой отвратительный удушливый запах, какой бывает в жаркий день в свином стойле. А, может, сам Максим того… Обделался во сне?

Нет, простыни вроде чистые. Максим встал на ноги, пересел за стол, открыл бутылку пива и присосался к горлышку. Субботин терпеливо ждал на стуле, когда Максим утилит похмельную жажду.

– Надо поговорить, – повторил Субботин.

– Говори, – сказал Максим. – Если тебе надо говорить.

– У тебя случилась беда.

Субботину было неприятно смотреть, как сын наливает себе водки.

– Но это не значит, что теперь нужно не просыхать. Заливать свое горе изо дня в день.

– Излагай короче, – попросил сын и опрокинул в рот рюмку.

– Хорошо, в двух словах: тебе надо уехать за границу. У меня неприятности. Чтобы мне насолить, мои враги запросто могут совершить что-то такое… Могут тебя…

– Могут меня убить, – закончил фразу Максим. – Пусть. Хуже, чем мне есть, уже не будет.

– Я не шучу, ты в опасности.

– Прекрасно, – сын смачно икнул. – Значит, самое время привести в порядок земные дела. И лучше с этим не откладывать.

– Не паясничай, – свел брови Субботин.

Максим достал из-под стола ещё одну бутылку пива.

– Ни за какую сраную границу я не поеду, – сказал Максим. – Делать мне там нечего. И не доставай меня. Мне и так тошно. Кроме того, у меня подписка о невыезде. Я под следствием.

– С подпиской я все улажу. Дело спустят на тормозах. Ведь ты ни в чем не виноват.