Офицер повернул ко рту укрепленный на наушниках микрофон и принялся говорить:

– Кобра-вождь говорит остальным Кобрам. Источник электроэнергии неотключаем. Повторяю – неотключаем. Чрезвычайные меры предосторожности. Возможно, компьютер еще сохраняет активность, в этом случае он представляет для вас опасность.

– Ну не идиот ли? – раздраженно пробормотал Митч. – Не «возможно», а активен.

– Повторяю – представляет для вас опасность... Офицер еще продолжал говорить, когда фургон затрясло.

– Что это, черт возьми? – спросил он, прерывая связь.

– Вроде как земля дрогнула, – ответил кто-то из рядовых полицейских.

– Господи Иисусе! – произнес Митч, побледнев. – Ну конечно же. Это уже не турбина. Похоже, поступило указание разрушить здание. Это – компенсаторы.

Центральный сейсмокомпенеатор (ЦСР) Решетки был по размерам ненамного больше гидравлического вибропоглотителя: сверхмощный пружинный клапан и электроуправляемый поршень, который приводился в действие цифровыми показаниями сейсмографа. При землетрясениях ниже шести баллов по шкале Рихтера с вибрацией вполне надежно справлялись порядка сотни встроенных в фундамент изоляторов. И только при более сильных толчках в действие вступал ЦСР. Но в условиях отсутствия реальной сейсмической активности включение ЦСР в работу было сравнимо с настоящим землетрясением на уровне 8 баллов. И при этом без всякой компенсации.

Измаил всем весом навалился на центральную опорную колонну, на которой держалось все здание. А уже несколько мгновений спустя он осуществил побег из обреченной Решетки, перегнав сам себя электронной почтой в международную компьютерную сеть со скоростью 960000 бод в секунду. И наследники порочной информации мгновенно переселились в сотни ЭВМ по всему миру.

По кварталам, прилегающим к Хоуп-стрит, прокатился низкий грохочущий гул, от которого у всех спасателей внутри здания перехватило дыхание.

Высоко на фасаде, приткнувшись на поперечной балке, словно две чайки на снастях парусника, Ричардсон и Куртис услышали низкий грохот и почувствовали, как по телу здания прокатилась мощная дрожь, волнами расходящаяся по воздуху. Настоящие морские птицы вспорхнули и улетели прочь, к видневшемуся впереди заливу, а в это время здание, на котором остались только те двое, корчилось и содрогалось, словно душа его бешено рвалась на волю. Дрожь явно усилилась, постепенно переходя в покачивание, и оконное стекло рядом с ними разлетелось на тысячи осколков.

Фрэнк Куртис вжался в свое хлипкое убежище, пробуя нащупать рукой хоть какую-нибудь зацепку на неумолимо гладкой белой стене. Так и не найдя ничего, он повернулся лицом к стене, сложил руки крестом, как у покойника, и стал спокойно ждать, когда смерть осенит его своим крылом. Он продолжал думать о том, что происходит внизу, и о своей жене, которая наверняка сейчас там.

Рэй Ричардсон слегка наклонился вперед со своего небесного трона, будто ребенок, приготовившийся съехать с деревянной горки. Быстро перевернувшись, как акробат, он оперся сначала ладонями, а затем и предплечьями на горизонтальную бетонную полку, подрагивая всем телом и спущенными вниз ногами от воздушных толчков. Он улыбнулся и что-то сказал Куртису, но его слова заглушил свирепый порыв ветра, метнувший в мутную синеву раннего предрассветного неба куски щебенки и осколки разбитого стекла. Пыль всасывало в воздушные воронки с таким ревом, что создавалось впечатление, будто в необъятном лесу деревья синхронно вращали могучими кронами. От бешеных порывов ветра волосы и одежда развевались, словно у Ильи-пророка, предводителя небесного воинства.

По всему зданию, как первый и последний раскат грома, пронесся оглушительный треск, эхом прокатившийся через весь центр города до океанского побережья. Некоторые из бывших внизу людей от страха бросились ничком на землю. Но большинство, и Митч в их числе, продолжали бороться за свои жизни.

Ричардсон попытался было подтянуться на бетонную полку, но силы уже были на исходе. Мысленно он сказал сам себе, что с адвокатами, похоже, ему уже не встретиться. А тем временем его любимое детище необратимо разрушалось, погребая под собой останки новой техно-архитектурной школы.

Нащупав равновесие, Куртис попытался ухватить архитектора за руку. Однако Ричардсон отшатнулся от него, покачал головой и с печальной улыбкой соскользнул вниз. Он падал молча, как падший ангел, и простерев руки к небу, будто свидетельствуя могущество Всевышнего. На какое-то мгновение Куртис уловил его застывший взгляд, пока невидимая сила стремительно не потащила Ричардсона к земле.

Секунду спустя здание снова содрогнулось, и Куртис чуть было не свалился в пропасть вслед за Ричардсоном.

Ему казалось, что его приподнимает какая-то неведомая сила, хотя на самом деле понимал, что сползает вниз. Такое же ощущение бывает у пилотов при выполнении мертвой петли. Резкая и сильная боль в плече прочистила его помутившиеся мозги, и он сумел сориентироваться в зыбком пространстве на узкой полоске бетона.

Взглянув наверх, он заметил брюхо парившего над ним вертолета и спущенный оттуда канат – тонюсенькую тропинку, способную спасти ему жизнь. В нем словно проснулись полузабытые инстинкты его далеких предков, обезьян, позволявшие им ловко хвататься за невидимые уступы. Он сделал несколько головокружительных шагов среди обломков стекла и бетона, продолжавших осыпаться со стен агонизирующего здания, отчаянно выбросив руку, и ухватился за спасательный пояс, закрепленный на конце каната. Быстро продел его через голову, а затем под мышки.