– А кроме того, там, куда ее разведчики и армия едва ли смогут проникнуть, – добавил Камаль.

– И еще там вы смогли бы организовать восстание, – тихо произнесла Дженроза.

Трое мужчин в изумлении уставились на нее. На несколько мгновений все они замолчали, затем Камаль сердито возразил:

– Восстание против трона?

– Спокойно, Камаль! – прошипел Эйджер. – Неужели ты хочешь, чтобы весь белый свет стал участником наших разговоров, которые не предназначены больше ни для чьих ушей?

– Но…

– Я имела в виду восстание против заговорщиков, – с решимостью в голосе вмешалась Дженроза. – Такое восстание, в результате которого восторжествовала бы справедливость, восстание, направленное на то, чтобы Линан был восстановлен в своем качестве преданного трону и истинного принца крови, чтобы Камаль оказался вновь признанным начальником Королевской Стражи, а Эйджер – одним из ее верных офицеров, чтобы я сама вновь стала членом Теургии Звезды, такое восстание, которое позволило бы всем нам вернуться домой и зажить предназначенной для нас жизнью.

Линану пришлось откашляться, чтобы заговорить.

– Мне казалось, что главное для нас затаиться до тех пор, пока все не успокоится.

– Не успокоится? – переспросил Эйджер. – Что именно ты хочешь этим сказать, мальчик?

– Ты все понимаешь. Когда не будет так опасно.

– Все перестанет быть таким опасным, как только Оркиду и Деджанусу удастся перерезать твою глотку, – взорвался Камаль. – Однако даже мне не представить, что вы хотите выразить словом «успокоится», Ваше Высочество.

Внезапно Линан ощутил прилив раздражения. Скрестив руки на груди, он капризно произнес:

– А что же здесь, собственно, происходит?

– Линан, – участливо проговорила Дженроза, – вам уже пора возмужать. Ваша жизнь и жизнь всех нас в большой опасности. У нас нет возможности вернуться назад и изменить ход событий. Если только вы, Ваше Высочество, желаете когда-нибудь возвратиться в Кендру, если только вам угодно наказать убийц Береймы, то вам придется принять горестную действительность.

Линан поднял в ее сторону глаза, в которых не было истинного понимания.

– Однако вы можете не брать на себя ответственность, – храбро продолжала Дженроза, – не могу сказать, к добру это или к худу, однако вы не одиноки в своей беде.

Линан прикрыл глаза, ему хотелось бы не слышать прямых и простых слов Дженрозы, вернуться в прежнюю жизнь.

Однако он нашел в себе силы, собрался с духом и неторопливо кивнул.

– Мне думается, что к добру. Во всяком случае, для меня.

Эйджер хмыкнул:

– Так, в конце концов, куда мы направимся? В Чандру, в Лурисию или в Зеленый Океан?

– Я предпочла бы Чандру, – отозвалась Дженроза. – Мне доводилось слышать, что ее жители с почтением относятся к магам, а кроме того, король Томар был близким другом отца Линана.

Камаль с сомнением покачал головой:

– Чандра расположена слишком близко от Кендры. А от вересковых полей, которыми поросли провинции, слишком мало толку. В них почти не живут люди. Может быть, они и будут хороши дли укрытия, однако там немыслимо собрать армию.

– То же самое можно сказать и о джунглях Лурисии, – произнес Эйджер. – Да к тому же слишком многие торговцы из тамошних мест хорошо меня знают.

– Тогда остается Зеленый Океан, – нерешительно и тихо проговорила Дженроза.

– Мне показалось, что вы очень хотели увидеть Зеленый Океан, – заметил Линан. – Так о чем же тогда вы говорите? Помните ваши слова? Огромные стада самых странных, невиданных животных с рогами и роскошными гривами. Тысячи диких лошадей, которым неведом страх. Грозы и ливни, равных которым не бывает на всем белом свете.

– Да, все это верно, однако тогда я говорила о ваших будущих приключениях и путешествиях, – возразила Дженроза. – С меня вполне довольно жить в цивилизованном мире, как бы я ни была вам благодарна за все другие предложения.

– Зеленые Океаны смогли бы стать самым лучшим убежищем для Линана, – произнес Эйджер с прежней задумчивостью. – Это достаточно далеко от нашей столицы, те места не ограничены ни горами, ни морем, а заселены они многочисленными племенами, преданными трону в своем собственном понимании, однако они никогда не выражали особенного сочувствия к высшим чиновникам нашего королевства.