Почти сразу же он понял, что может продвигаться вперед только очень медленно. Тащить волокушу было очень тяжело: она весила больше любого медицинского транспортного средства. Кроме того, почва была каменистая и требовалась большая осторожность, чтобы везти Ланж без сильных толчков. С каждым шагом голые ступни Эйдена, казалось, превращаются в поджаренный хлебец. Но вот вскоре обожженные взрывами участки поля остались позади, и земля наконец-то стала холодной. Здесь Эйдена засекли Элементалы Кречета. Они сразу же бросились к нему на помощь. Измотанный, усталый Эйден был несказанно рад этим мускулистым, возвышавшимся над ним, как башни, воинам.

Кое-как доковыляв до расположения Кречетов, Эйден почти не чувствовал под собою ног. Он с трудом дотащился до центра лагеря и рухнул без сознания у входа в командный пункт.

Там находился Каэль Першоу. Он наблюдал за Эйденом на протяжении всего его пути, специально приказав своим подчиненным не оказывать изнуренному воину никакой помощи.

Першоу в этот момент чувствовал себя необычайно хорошо. Он только что получил от Радика заявление о капитуляции.

– Теперь я ваш пленник, – сказал Радик.

Першоу тихо усмехнулся, прежде чем ответить.

– В этом нет никакой нужды. Вас победил «вольняга». Я не могу сделать военнопленным столь низко падшего воина. Возвращайтесь со своим соединением домой.

– Каэль Першоу, вы обязаны взять меня в плен! Таков закон Кланов.

– Нет, это не закон, а только традиция. И я сейчас ей не последую. Я не смог бы держать вас в качестве военнопленного, потому что всякий раз, увидев ваше лицо, я вспоминал бы вашу позорную историю. Проиграть сражение из-за действий «вольняги» – это надо умудриться! Да, я не смог бы видеть вас. Если же вы хотите, чтоб я поступил по традиции, то – пожалуйста. Я возьму вас в плен и тут же освобожу. Так что желаю всего хорошего.

Он чувствовал, что Радик прямо-таки кипит от злости. И, главное, он ничего не мог поделать. Уже не по традиции, а по закону Кланов военачальник победившей стороны мог диктовать свои условия. Першоу думал, что поражение при собственных силах, превосходящих противника, и так достаточное для Радика унижение. Этот человек опозорен теперь надолго, возможно, до конца своих дней. Поэтому его можно и отпустить.

Затем Першоу сообщили новости. Ланж жива, но жестоко изранена. Герой битвы вернулся, протащив ее за собой чуть ли не через треть поля боя.

Когда Хорхе добрался до командного пункта и рухнул у входа, Першоу так и не смог подавить в себе отвращения к его ублюдочному происхождению.

Очнувшись, Эйден обнаружил, что находится снова на станции «Непобедимая» и лежит на раскладной койке в кабинете Першоу. Сам полковник сидел возле него и лениво разглаживал пальцами порванную Черную Ленту.

– Фотография Баста исчезла, – кратко заметил он.

– Она, должно быть, отвалилась. Прошу прощения. Мне нельзя говорить без разрешения.

– Обстоятельства таковы, что мы можем пренебречь этим правилом. Более того, мы можем забыть о Черной Ленте.

Резким рывком, вызвавшим у Эйдена пронзительную боль в спине, Каэль Першоу сорвал с него Черную Ленту.

– Теперь вы можете говорить в вашем стиле – неуважительно и грубо. Считайте это наградой за победу в сражении. Но со мной прошу этого не обсуждать. Мне очень неприятно, что вы теперь в почете. Я с яростью думаю о необходимости ставить вас в пример. Но за свои действия и особенно за ваш успешно сработавший план вы заслужили медаль, и мы вынуждены наградить вас.

– Не надо меня ничем награждать. Я принадлежу Клану. Мы все делаем то, что можем.

Першоу издал отрывистый смешок. От этого звука кровь стыла в жилах. Эйдену стало интересно, слышал ли когда-нибудь кто-нибудь еще на станции смех Першоу. Это был, разумеется, не настоящий смех. Он, скорее уж, напоминал рычание готового наброситься на свою жертву монстра. Или ликующий крик Кречета, победившего в схватке. Это был смех чудовища из ночных кошмаров.

– Вы обманщик, Хорхе. Иногда вы мне даже нравитесь. «Мы все делаем то, что можем». Так мог бы сказать вернорожденный, но в устах «вольняги» эта фраза становится мерзкой.

Першоу встал и подошел к окну за письменным столом. Эйден попытался сесть, но у него сразу же закружилась голова, и он был вынужден снова лечь.

Стоя спиной к Эйдену, Першоу снова заговорил:

– Я только что глубоко унизил командира войск Клана Волка. Я чувствовал ненависть в его голосе. Но, несмотря на мою победу, я тоже унижен. Я благодарен за то, что мои гены не попадут в генный пул Волков. Я благодарен за это вам, Хорхе. Именно ваш план и ваши бесстрашные действия защитили мой Путь Крови. Но во всех наших записях эта победа будет фигурировать как неполноценная. Нельзя допускать, чтоб мы, вернорожденные, благодарили «вольняг» за наши победы. Во мне всегда будет жить память об этом позоре.