Я заказала себе на вечер такси, предусмотрительно облюбовав водителя, не чурающегося пассажиров со странностями, и села ждать. Включила приёмник и слушала, как знакомый завораживающий голос читает либретто “Кармен”. Давно я уже краем уха нет-нет да и улавливала до боли знакомые интонации, но он тогда так решительно отмёл моё предположение насчёт диктора… Впрочем, голос в эфире воспринимался совсем по-другому. Гораздо приятней он казался по телефону, когда я слышала собственные его слова, собственную интонацию. В трубке голос звучал мягче, теплее, чуть ниже тембром и, уж во всяком случае, намного обаятельней…

На этом месте телефонный звонок прервал мои размышления. Все правильно, “Кармен" — то идёт полным ходом… Ехидно усмехаясь, я подняла трубку.

— Добрый вечер.

— Как дела? — сказала я и включилась в игру. — Знаешь, я тут снова гадала насчёт твоего имени и окончательно пришла к выводу, что стоит тебя как-то окрестить.

— Я разве против! Есть варианты?

— Сначала вернулась было к Изидору. И подходит, и святцам соответствует…

— Изидор так Изидор, хотя тогда уж лучше Пикадор.

— Не переживай, я и сама передумала. С уменьшительным не ладится. Изидусь? Изидорчик? Не звучит. Всесторонне проанализировав проблему, я сочла, что кроме Изидора тебе ещё подошёл бы Ян. Но Ян мне не нравится, в младые лета знавала я одного Яна-алкоголика. Зато Яна можно переделать в Януша, Януш меня устраивает, устроил бы и Збышек, и Марек, но ни Збышек, ни Марек тебе не подходят. Пожалуй, успокоюсь на Януше. Что ты на это скажешь?

Януш на какое-то время лишил его дара речи. Я прямо слышала, как он в душе чертыхнулся. Потом наконец подал голос:

— Как ты сказала? Не Ян, а Януш? Ладно, пускай будет Януш. Все-таки лучше, чем Изидор.

Через полчаса “Кармен” подобралась к антракту, и нам пришлось разговор прервать. Я терпеливо пережидала антракт, потом последние новости, а потом и “Желаю дорогим радиослушателям доброй ночи”. Никогда ещё я не слушала последние новости со столь животрепещущим интересом. Сразу же после государственного гимна раздался звонок.

— У меня опять свободная минутка. — Мог бы не говорить, и без него знала. — Заварил себе отличного чая и устроил передышку.

— “Юнан”? — невольно полюбопытствовала я.

— Нет, из пакетиков. Привёз из-за границы. Поскольку тайны его оказались почти разгаданы и моего внимания особо не поглощали, на смену стала всплывать из подсознания одна довольно неприятная мысль. Что-то в наших контактах проскальзывало такое, что мне активно не нравилось. Со дня нашего знакомства инициатива пребывала исключительно в его руках, я же, с головой уйдя в розыскные проблемы, почти не задумывалась над общей линией его поведения. А поведение это, если подумать, должно бы меня насторожить, особенно в последнее время. Зачем он дурит мне голову какими-то командировками? Это же чистой воды враньё. Если у него по несколько дней не бывает желания мне звонить, кто его заставляет? Скажи потом, что был занят, и все дела.

Не хочет встречаться со мной? Так пусть не встречается, на здоровье, но элементарная порядочность требует поддерживать отношения на какой-то стабильной основе. Особенно после той сцены, которая, учитывая последние мои открытия, понемногу предстаёт передо мной в оскорбительном свете… Нет, пора перехватить инициативу. Придётся, правда, сознаться, что я все знаю, а не хотелось бы, пока что меня ситуация тоже забавляет, жаль так сразу прерывать игру. А может, у него на уме ещё и другие резоны? Боюсь, они-то уж точно в восторг меня не приведут…

Я рассеянно слушала, что он говорит, и отвечала невпопад, проявляя крайнюю невоспитанность. До такой степени меня все эти сомнения поглотили, что сам по себе вырвался вопрос:

— А почему ты, собственно говоря, мне названиваешь?

— Если тебе неприятно, могу не звонить. В душе у меня вспыхнул красный сигнал. Внимание, тревога!

— Вот ответ, который меня не устраивает, — осторожно заметила я. — Не нравится мне ужасно…

— Видишь ли, я предпочитаю не навязываться. Если ты задаёшь подобный вопрос, значит, тебе мои звонки в тягость. Вывод напрашивается именно такой. Во мне сразу же просыпается подозрение, что я докучлив, а мне бы этого очень не хотелось. Понятен мотив моего ответа?

— Позволь тогда и мне растолковать мотив моего вопроса, — я резко переменила тон. — Впервые ты позвонил мне после того телефонного злоключения. Потом у нас состоялось рандеву, довольно экстравагантное, но все-таки. И с тех пор ты мне регулярно названиваешь. Я, естественно, вправе предположить, что заинтересовала тебя. А то и, чем черт не шутит, понравилась. Так или иначе, инициатива постоянно исходит от тебя… Я же со своей стороны не скрываю, что мне твои звонки только в радость…

— Вот ты сама и расставила все по местам. Мне добавить нечего.