— Стрекозка, что случилось? Полин Бонапарт того не стоит! Что происходит? С тех пор как ты вернулась из деревни, ты сама не своя.

Серафина не знала, что ответить. Отчаянная потребность увидеть Дариуса превратилась в навязчивую идею.

— Эль, — попросила принцесса, — пожалуйста, разыщи и приведи ко мне полковника Сантьяго.

— Но зачем? — удивилась Эль.

— Не спрашивай! Я — королевская дочь… Просто сделай это!

Эль скрестила руки на груди.

— Что происходит? Он твой любовник? Он причинил тебе боль? О Боже! Серафина… ты беременна?!

— Нет, я не беременна. — Ей почти хотелось, чтобы это было так. — Ох, Эль, — прошептала наконец Серафина. — Я так его люблю! Мне необходимо его увидеть. Просто необходимо! — Отчаяние разрывало ей сердце.

Эль опустилась на стул возле нее.

— Расскажи мне все. Сейчас же. Если не сделаешь этого, я отправлюсь к твоей матушке, и будешь говорить с ней!

— Нет! — ужаснулась Серафина. — Если мама узнает о том, чем я занималась с Дариусом, она упадет в обморок.

Эль презрительно фыркнула:

— А как по-твоему, дорогая моя, она сама завела ребенка?

Серафина поморщилась при мысли об этом и потерла гудящие виски.

— Ты ведь знаешь, меня ничто не может шокировать. Ну же, моя дорогая, — настаивала Эль, подливая Серафине в чашку еще кофе. — Начни с самого начала.

С добрым сочувствием она выслушала рассказ Серафины о том, что произошло между ней и Дариусом на желтой вилле, как глубоко она полюбила, как по возвращении во дворец он резко оборвал их отношения. Заливаясь слезами, Серафина рассказала подруге о тайнах, известных о нем Джулии Калацци, о которых Дариус ничего не рассказал ей, Серафине.

— Я не сознавала тогда, — прошептала она, — но по-видимому, отдала ему слишком большую часть себя… и теперь мне без нее плохо. Я ничего не могу с собой поделать. Он нуждается во мне. Я знаю, что это так! — Серафина обратила к Эль полные слез глаза. — Если бы я могла увидеть его еще хоть раз… — Голос ее прервался.

— Хорошо. — Эль погладила подругу по плечу. — Я пойду и найду его… и приведу к тебе.

Серафина посмотрела на нее с мучительной надеждой:

— Думаешь, он придет?

— Не сомневайся: я сделаю так, что придет. Никто не посмеет вести себя так с королевной. Даже великий Сантьяго.

Однако через час Эль вернулась одна.

— Где Дариус? Он придет? Ты передала ему мою просьб?

— Когда я стучала в двери его комнат, никто не откликнулся. Тогда я отправилась на поиски Алека, чтобы выяснить, где его начальник. Алек предположил, что Дариус ускакал на утреннюю верховую прогулку с королем, но я нашла одного из придворных, и тот сказал мне, что там был Туринов, но не Дариус. Затем я наткнулась на твоего брата.

— Эль! В чем дело?

— Рэйф поведал мне, что когда прошлым вечером покидал комнаты Сантьяго, к нему в гости явилась Джулия Калацци.

— Нет! — вскрикнула Серафина.

— Твой брат, кажется, уверен, что Дариус появится не раньше, чем завершится завтрак…

— Джулия Калацци, — в голос зарыдала Серафина. — Он не станет, Эль, ни в коем случае! При их последней встрече она дала ему пощечину! Может быть, Дариус тренируется на шпагах в гимназии или занимается в манеже с конем?

— Его там нет.

— Возможно, он поехал в город или выполняет какое-то поручение короля, — беспомощно предположила Серафина, но не в силах отделаться от ужасного предчувствия.

Все указывало на худший из возможных вариантов — Джулию Калацци.

— Я не знаю, дорогая, где он. Мне очень жаль. Но одно мне известно точно: я не позволю тебе сидеть, предаваться из-за него унынию и ждать, когда он соизволит появиться. Я уже решила, чем занять твое время на весь день. — Эль схватила принцессу за руку и потащила к двери. — Мы отправляемся за покупками!

Ведущая на север дорога шла по долине реки Скривии, между вздымавшимися ввысь пиками итальянских Альп. Она вилась по сосновым лесам и каштановым рощам, мимо средневековых деревень, дома которых взбирались к вершинам холмов, а поля, фруктовые сады и виноградники располагались террасами на их склонах.

Дариус берег силы коня, и потому на извилистых гористых дорогах переводил лошадь на быстрый шаг. Лишь иногда он посылал коня в галоп, чтобы нарушить однообразие пути. Так что Дариусу оставалось много времени на раздумья.