Юшенко снова довольно-таки равнодушно пожал плечами.

– В таком случае, пусть ваши драгоценные маршалы увеличат бюджет. Цена – пятьдесят тысяч, и ни копейки меньше. Если вам не нужна моя пшеница и говядина, уверяю вас, она нужна вашим ребятам из Министерства иностранных дел. Они уже предложили мне сорок тысяч – неслыханное дело!

– Эти негодяи?! Вы же знаете – у них нет таких денег. Если только они еще не установили печатный станок у себя в подвале. – Сорокин поморщился. То, как украинец глотает конечные согласные, жуя слова, как кашу, казалось, раздражало еще больше, чем эта жуткая манера торговаться.

Павел Сорокин с радостью вступил когда-то в должность главного снабженца Министерства обороны, потому что эта работа обещала безграничные перспективы в смысле самообогащения. В конце концов, каждый знал, как небрежно распоряжаются своими деньгами военные. Но, к сожалению, все резко переменилось с тех пор, как бывший Советский Союз превратился в Содружество, эту странную организацию, состоящую из полунезависимых государств. Военные, сумевшие в этих условиях остаться у власти и продолжить карьеру, крепко держали в кулаке свои весьма ограниченные ресурсы. И теперь "личное присвоение государственной собственности", на которое намекали, подмигивая, если ты был членом партии на хорошей должности, могло привести в тюрьму – конечно, после судебного расследования. И продовольственные запасы правительства, которые он продавал для собственной выгоды, приходилось весьма тщательно скрывать среди расплывчатых данных по "потерям при транспортировке", а также фальсифицируя данные инвентаризаций. И работать для этого требовалось гораздо больше, чем он рассчитывал, принимая этот пост.

Он развел руками.

– Продолжай, Николай. Ты говоришь со своим старым другом. Дипломаты ведут хорошую игру, но от них не дождешься постоянства. На этой неделе они возьмут твой товар, а завтра бросят тебя ради другого поставщика. Но мы с тобой, мы ведь делаем дела уже сколько там... шесть, месяцев. Мы можем доверять друг другу, ведь правда? И я – гарантированный покупатель, это тоже правда. А это должно же чего-нибудь стоить... например, скидки в пять тысяч против тех сорока, что тебе предложили.

Карие глаза Юшенко потеплели, и он рассмеялся.

– Неплохая попытка. Но ничего не выйдет. Я никак не могу взять меньше сорока пяти. Если только хочу иметь прибыль.

Сорокин вздрогнул. Ему просто необходима была эта поставка. Маршалы, генералы и полковники вряд ли хорошо отреагируют, если лишатся обеда из-за отсутствия в министерской столовой продуктов. А новая работа для разжиревших и несовременных бывших бюрократов была сейчас редкостью.

Он потянулся к узлу серого шерстяного галстука и ослабил его.

– То, что ты просишь, невозможно. У меня просто нет денег, чтобы заплатить больше сорока тысяч. Если только хочу сохранить работу.

– Очень плохо, Павел. Приятно было поболтать с тобой. – Юшенко встал и потянулся за отороченной мехом курткой. Ледяной ветер уже гулял по широким улицам Москвы, предвещая, подобно тревожному сигналу, наступление зимы.

– Подожди. Подожди. Не надо так торопиться. – Сорокин приподнялся с кресла, весь кипя от негодования по поводу того, что приходится стелиться вот так перед этим украинским бандитом. – В этом здании есть еще люди, которые кое-чем мне обязаны. Я могу зайти к ним. Так что, может, мы заключим сделку другого рода – наличные плюс бартер.

Минуту, показавшуюся Сорокину бесконечной, Юшенко стоял неподвижно – как будто все еще сомневаясь, разговаривать ему дальше или уйти.

Затем, с тяжелым вздохом, он снова уселся на свое место.

– А что за бартер? Я не собираюсь заниматься торговлей оружием, так что можешь не беспокоиться и не предлагать мне парочку подержанных танков.

– Нет, ничего подобного, – Сорокин едва заметно улыбнулся тому, что, как он надеялся, было шуткой. – Я говорю об информации.

– Какого рода информации?

Сорокин вновь широко раскинул руки.

– Как насчет времени и места передислокации трех мотострелковых дивизий?

Юшенко поморщился.

– А мне-то в этом какой прок? Что я буду с этим делать? Продам американцам? Или немцам? Я не предатель.

– Нет, нет, конечно нет. – Сорокин понизил голос. – Но можно найти других покупателей. Например, твои деловые друзья. Ведь перемещение такого количества солдат означает огромные контракты на перевозки, да и на строительство. Конечно, несколько слов на эту тему, вложенных в нужные уши, стоят немало.

По крайней мере, украинец, кажется, навострил свои собственные уши.

– Продолжай, – потребовал он.

Сорокин так и сделал. В конце концов, все это отняло у него еще час времени, потраченного на горячие споры и отчаянную торговлю, но он все-таки получил свои машины с продуктами. И всего по сорок тысяч за машину. Плюс несколько ксерокопий документов Министерства обороны.

Алекс Банич быстро вышел из гигантского здания министерства и сразу же уселся в синий "мерседес", ожидающий его у тротуара. Разрешение на стоянку, выставленное за лобовым стеклом автомобиля, сообщало, что он принадлежит "Ново-Киевской торговой компании". Водитель машины, молодой блондин по имени Майк Хеннеси, выбросил из окна окурок и свернул на Новый Арбат, чуть не столкнувшись с подъехавшим грузовиком. Оба мужчины не обратили абсолютно никакого внимания на раздавшиеся за их спинами автомобильные гудки. Русские водители привыкли жить с чувством опасности и водили неаккуратно. Ездить осторожно было не в их характере.