Лейтенант закусил нижнюю губу. Это действительно было сумасшествием. Водоворот насилия просто-напросто поглотит и его, и его людей. Подавлять мирные политические демонстрации – это одно. А бороться на улицах города с очумевшей от огня и крови толпой – совсем другое. Он начинал сожалеть о том, что вообще перевелся в подразделение по борьбе с беспорядками. Все дополнительные выплаты и привилегии, которыми он так гордился, вовсе не стоили того, чтобы расстаться ради них с жизнью.

Снова щелкнуло переговорное устройство.

– Всем отрядам начать наступление.

О, господи. Гуайон проглотил стоящий в горле ком. Он расстегнул висящую на поясе кобуру и вынул пистолет.

– Все. Пора. Взвод, за мной!

Он двинулся вперед довольно медленно, от души надеясь, что его походка выражает решительность, а не охвативший его страх.

Однако никто не последовал за ним.

Лейтенант обернулся, не веря своим глазам. Его отряд по-прежнему стоял цепью вдоль края площади. Ни один солдат не сдвинулся с места.

– Черт побери! Вы слышали приказ?! Я приказываю вам выступать! Немедленно!

Тишина. В неподвижном ночном воздухе слышны были крики, поднимавшиеся из трущоб за его спиной. О, боже! Лейтенант почувствовал, как рука, сжимающая пистолет, начинает дрожать.

– Сержант Пезан!

Сержант с недовольным лицом сделал шаг вперед и внимательно посмотрел на своего командира. Гуайон понизил голос.

– Хорошо. Чего вы, идиоты, черт возьми, добиваетесь?

– Ребята не пойдут туда... – прорычал сержант, кивая в сторону иммигрантских кварталов. – Не станем мы спасать этих чернозадых оборванцев.

Со стороны строя донеслось одобрительное бормотание. Солдаты явно выражали согласие с тем что только что сказал их сержант.

Гуайон попытался воззвать к их здравому смыслу.

– Послушайте, парни, мне все это нравится не больше чем вам, но отказ подчиняться приказам – уголовное преступление. Ситуация очень серьезная, сержант.

– Умирают тоже всерьез... лейтенант.

Гуайон подошел ближе и понизил голос почти до шепота.

– Вы ведь знаете, Пезан, я мог бы заставить вас подчиняться моим приказам. – Он снял с предохранителя пистолет.

Сержант, не мигая, встретил его взгляд.

– Возможно, – он пожал плечами. – Но потом вам, возможно, стоит подумать о том, как опасны бывают боевые действия на улицах города. И никогда не знаешь, откуда прилетит следующая пуля... лейтенант.

Кровь, казалось, застыла у Гуайона в жилах Смысл угрозы, так спокойно высказанной сержантом, был предельно ясен. Он мог заставить своих людей вступить в боевые действия против толпы, но сам он, скорее всего, не вернется живым с этого задания. Руки задрожали еще сильнее.

Черт! Во время специальной подготовки их не учили ничему подобному И к перспективе быть застреленными своими собственными людьми тоже не готовили. И за что, собственно? Ради кучки никому не нужных иностранцев? Этих вонючих арабов и африканцев. Лейтенант покачал головой. Рисковать для них своей жизнью? Только не он. И только не сейчас. И вообще никогда.

Лейтенант снова передернул предохранитель пистолета и вздохнул.

– Очень хорошо Я свяжусь с командным пунктом и сообщу о нашей неготовности выступать... в сложившихся обстоятельствах. – Он сердито взглянул в ничего не выражающие глаза своего сержанта. – Вы удовлетворены?

– Да, лейтенант.

– Тогда снова перестройте людей для обороны по периметру. – Гуайон спрятал оружие. – Раз уж мы не можем положить конец этому сумасшествию, мы должны по крайней мере помешать ему распространиться дальше.

Пезан отдал честь и направился к ожидавшим его солдатам. В ответ на команды, которые выкрикивал сержант, строй рассыпался и стал перестраиваться на площади.

Гуайон понаблюдал за ними несколько секунд, снова выругался про себя и поднял руку с рацией. Еще несколько секунд он колебался – не очень-то приятно делать сообщение, которое несомненно положит конец его карьере в полиции. Службам безопасности не нужны офицеры, не способные справиться с собственными солдатами. Большой палец правой руки уже потянулся было к кнопке передачи, как вдруг замер. Из динамика доносилось множество других голосов, переговаривающихся по рации:

– Я повторяю, "Браво-2", вам приказано выступать. Двигайтесь!

– Не могу выполнять, "Фокстрот Эхо", мои люди и с места не сдвинутся. Я прошу подкрепление.

– "Фокстрот Эхо", это "Браво-4" Мы не можем продвигаться дальше на юг. Пожар в этом сектор вышел из-под контроля. Я выстраиваю полицейское заграждение и пожарную службу в церкви...

Гуайон слышал, как все новые и новые его коллеги выходили в эфир с подобными историями. Его взвод был не единственным, стоящим на грани бунта. Остальные подразделения специальных войск, кажется, тоже собирались позволить продолжаться этим диким, кровавым беспорядкам.