ШОССЕ МОСКВА – ЯЛТА, НЕПОДАЛЕКУ ОТ СТОЛИЦЫ

Два крытых брезентом грузовика, урча моторами, ехали по шоссе в южном направлении. Их скорость была вполне в пределах разрешенной – ровно шестьдесят километров в час, ибо никому из пассажиров обеих машин не хотелось привлекать ненужного внимания ни к себе, ни к своему грузу.

Полковник Соловьев, сидящий в кабине головного грузовика наклонился вперед и вглядывался через ветровое стекло в стену деревьев по правую сторону от шоссе. Он повернулся к водителю – молоденькому лейтенанту, облаченному, однако, в солдатскую форму.

– Скоро поворот, Паша. За изгибом шоссе.

Лейтенант напряженно кивнул.

– Вас понял, полковник, – и он крепче вцепился в рулевое колесо могучего "урала".

Соловьев тем временем повернулся к человеку, сидевшему справа.

– Контрольный пункт расположен в нескольких сотнях метров от шоссе. Вы помните, что надо делать?

Алекс Банич кивнул.

Он завозился на сиденье и в последний раз проверил лежавший у него на коленях автоматический пистолет, убедившись что магазин полон, а глушитель надежно закреплен на стволе. Засунув оружие глубоко под мундир, он откинулся на спинку сиденья и попытался отогнать сомнения, снова охватившие его.

То, что казалось вполне осуществимым во дворе здания на Петровке, представлялось ему все большим безумием по мере того, как они приближались к изолированному островку леса, в центре которого располагалась дача Каминова. Если отчаянный план Соловьева неожиданно приведет к противоположным результатам, то Россия получит превосходный предлог для начала военных действий против Соединенных Штатов, который они своими руками преподнесут Каминову на серебряном подносе. Это была пренеприятнейшая мысль.

Тем временем грузовик свернул с шоссе и покатился по петляющей бетонке на запад. По обеим сторонам дороги росли сосны, и ветки заслоняли часть дневного света, так что в мягком полумраке полотно дороги перед ними было как будто усыпано желтыми солнечными яблоками. Испуганные шумом моторов, беззаботные птицы вспорхнули с ветвей и некоторое время с щебетом кружились над лесом, а потом унеслись прочь.

– Приехали!

Заслышав возглас водителя, Банич поднял голову и посмотрел вперед через запыленное стекло. Контрольно-пропускной пункт был прямо перед ними.

Деревянные щиты, раскрашенные яркими оранжевыми и белыми полосами и снабженные красными световозвращателями, загораживали проезд, а чуть позади этой легкой баррикады была проложена поперек дороги широкая лента с острыми металлическими шипами. Именно она и была настоящим препятствием для автомобилей. Возле деревянной будки лениво прохаживались двое часовых с автоматами Калашникова на груди. Судя по синим нашивкам со щитом и мечом, солдаты принадлежали к подразделениям Федеральной службы контрразведки. Еще четверо солдат с такими же нашивками располагались за мешками с песком в двух пулеметных гнездах по обеим сторонам дороги. На шум моторов из караульной будки появился зевающий офицер в фуражке с синим околышем; на ходу поправляя портупею с пистолетом, он зашагал к машинам.

Банич нахмурился. Перед ними стояла довольно сложная задача – против семерых их было только шестеро: Соловьев, он сам, Хеннеси, Тепплер и двое молодых офицеров российской армии, которых полковник успел предупредить. Как с кривой улыбкой пояснил Соловьев, в составе тайной демократической оппозиции правительству Каминова было слишком много вождей и слишком мало краснокожих. Собственно говоря, именно поэтому он и воспользовался случаем и прибег к помощи Банича и его людей. В глубине души Алекс подозревал, что если что-то пойдет не так, полковник планирует отдать американцев на заклание. Сам он, похоже, не собирался становиться жертвой.

"Урал" притормозил и остановился на расстоянии нескольких метров от баррикады. Второй грузовик встал вплотную за первым. Тут к ним подошел офицер контрразведки, судя по звездочкам – капитан.

– Пожалуйста, документы, – он узнал среди сидящих в кабине Соловьева и удивленно приподнял брови.

– Полковник Соловьев? Что вы здесь делаете? И где ваша штабная машина?

Соловьев пожал плечами.

– Валяется на шоссе километрах в пяти отсюда. Тот кретин, который проверял ее в последний раз, пропустил что-то очень важное. Должно быть, масло подтекало от самой Москвы... – он невесело хохотнул. – Если бы я не сопровождал сюда этих парней, пришлось бы добираться на попутке.

– Вот гребаная техника! – капитан сочувственно покачал головой, затем прищурился и смерил Соловьева испытующим взглядом. – Но для чего вы все-таки вернулись? Неужели вы не знали, что эти важные секретные переговоры закончены? Все, кто там был, вот-вот отправятся обратно в Москву.

Соловьев небрежно махнул рукой.

– Конечно, но ты же знаешь наших отцов-командиров. Маршал сам просил меня сгонять в Москву за "горючим". Там, в кузове, несколько ящиков... – он подмигнул и сделал рукой такое движение, словно подносит ко рту стакан. – Похоже, они собираются спрыснуть свои переговоры.