Он был загорелым и казался очень крепким и здоровым, а голос – сильный, глубокий – звучал, как громыхание эха, поднимавшегося со дна колодца.

– Вы задаете вопросы, а я на них отвечаю. И все как можно короче. Договорились?

– Идет. Прежде всего мистер Уилфер кажется очень удрученным проволочками в подведении труб к его скважине. Что вы можете сказать о человеке по имени Риддл?

– Это сукин сын. – Лицо Трапмэна сразу помрачнело, густые темные брови сошлись к переносице, как грозовые тучи над небесно-синими глазами. – Бен Риддл – это умник, интриган, который вообразил, что может тягаться со мной. Но очень скоро убедился, что я становлюсь довольно неприятным собеседником, если мне угрожают.

– Думаю, найдется немало людей, способных это вообразить без всяких, – сказал я, окидывая взглядом его могучую фигуру.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Да, таких очень немало, мистер Скотт. Нефтяным бизнесом нельзя заниматься, попивая чай с бисквитами. Так было и так будет. Кроме того, если речь идет о больших деньгах, а нефть это и есть большие деньги, то тут всегда найдутся вольные охотники, махинаторы, нечистоплотные юристы, мошенники всех мастей, мародеры, пираты... Нет, всего перечислить невозможно.

– Меня удивило, что вы не стали составлять контракт, а ограничились устным соглашением, когда вели дела с мистером Риддлом. Это правда?

– Юридическая неувязка? Да, это правда. Я на словах договорился с Риддлом, ведь не было оснований считать его сукиным сыном, особенно в деле со мной, я думал, он умнее. Когда он отказался подписывать бумаги и попытался препятствовать мне, эта проклятая скважина уже была пробурена, мы добрались до нефти. Ее, правда, было немного, но это, согласитесь, лучше, чем ничего. Мне пришлось приостановить работы, а потом разъяснить Риддлу что к чему.

– Так он пытался помешать вам?

– Я уже заплатил то, что причиталось ему за проход по его территории, а может, даже на пять процентов больше.

То, как он это сказал, вызвало в моем воображении картину маленьких колесиков, вращающихся в его мозгу, когда он взвешивал потенциальную выгоду и потенциальный убыток, сравнивал их, терял полпроцента здесь, выкраивал полпроцента там.

– Мы пришли к согласию, к устному соглашению, и я дал ему чек вперед. Это было ошибкой, но какого черта?..

Он осекся и, положив оба локтя на стол, подался вперед.

– Мистер Скотт, я не хочу, чтобы у вас создалось впечатление, будто я считаю вклад мистера Уилфера ничего не стоящей мелочью или такой пустячной суммой, что она даже не заслуживает внимания. Но давайте будем реалистами. У меня дюжины нефтяных и газовых скважин разной степени готовности, и примерно за семьдесят пять процентов из них я ежемесячно высылаю чеки их владельцам. Это плата за аренду, за право разработки и так далее. А ведь есть еще люди – и собственники и арендаторы, – по чьей земле я тяну трубопроводы... Иными словами, скважина мистера Уилфера – только крохотная часть огромного целого.

Он вольно откинулся на спинку своего стула.

– Не утверждаю, что я безгрешен. Я совершил чертову уйму ошибок. Но в случае с Риддлом моей вины нет. Ведь мы договорились с ним, я ему поверил, заплатил вперед. В тот день, когда мы принялись за скважину, я еще раз напомнил ему обо всем, сказал, что меня торопят, спросил, составил ли он необходимые документы, подписал ли их? Он ответил: конечно, давным-давно! А на самом деле... Я ведь заплатил этому сукину... а он и не подумал подготовить документы. Мистер Скотт, если меня толкнут раз, я и внимания не обращу, но уж во второй раз буду готов дать сдачи.

– А что, собственно, было ему надо?

– Пять тысяч долларов. Ничтожные пять тысяч. Черт, он ведь знал, что скважина будет давать нефть, хотя и не догадывался, что она такая бедная.

– Но, по-видимому, в конце концов он согласился, раз вы все-таки провели трубы. Вы заплатили ему пять кусков?

Трапмэн посмотрел с удивлением.

– Нет, конечно, – ответил он с таким видом, будто я его обидел.

– Это потребовало некоторого времени, – продолжал Трапмэн, – но Бен Риддл был связан и с другими предприятиями, земля его была заложена, он задолжал кучу денег – короче говоря, имел определенные обязательства. Когда он почувствовал, что его прижимают, он как-то пришел в офис, вот сюда, и передал мне подписанные бумаги. Я подписал один экземпляр, отдал ему, и он ушел. Мы с ним даже не поздоровались, но каждый из нас знал, кто с кого сбил спесь.

Через минуту я спокойно сказал:

– Прекрасная и благородная победа, мистер Трапмэн. Но ведь мистер Уилфер с компаньонами испытали некоторое неудобство, разве нет? Им пришлось ждать более десяти месяцев, чтобы Риддл наконец осознал, что он не прав и что вы ему это доказали. И только после этого наконец они увидели свои первые чеки.

Он молча уставился на меня, похожий на огромную скалу. Через некоторое время я сказал уже не так спокойно, как раньше:

– Вы что, внезапно оглохли?