– Он не умер. Перестаньте это повторять! С ним все будет в порядке. Я это гарантирую. О'кей? Поверьте мне, я в этих вещах разбираюсь. Кто может в них разбираться лучше меня? Клянусь вам.

Вообще-то я готов был поклясться в другом, поклясться и проклясть, меня прямо-таки душили проклятия, и про себя я сыпал ими без передышки, но для Одри вслух продолжал:

– Поэтому я запрещаю вам волноваться, все будет о'кей! Да послушайте вы меня, Христа ради!

Она кивнула, и немного жизни засветилось в ее глазах.

– Да, – сказала она. – Да.

– Послушайте, вы что-нибудь заметили, когда выбежали? Хотя бы машину возле дома?

– Ничего. Я ничего не видела, кроме Джиппи, мистер Скотт.

По крайней мере она знала, кто я. И я уже слышал сирену – это приближалась машина "Скорой помощи".

И вот санитары обследовали Джиппи, погрузили на носилки и осторожно внесли в "скорую". Раненому тотчас же начали вводить плазму. Одри поехала с ним в мемориальный госпиталь Морриса в западный Лос-Анджелес.

Что до меня, то я сначала оказался в компании полицейских детективов, задававших вопросы соседям, а потом провел свое маленькое независимое расследование. Но ни то ни другое не дало особых результатов. Три человека вспомнили, что видели машину, припаркованную поблизости от дома Уилферов, чуть впереди их старого "уиппета". Машина уехала сразу же после того, как раздался выстрел, в этом они были единодушны. Но никто, конечно, не разглядел машины как следует. Единственное, на чем все сошлись, что это был седан темного цвета. А один даже утверждал, что седан был новый. Но никто не мог ничего сказать о том, кто был в машине. Почти все, кто жил по соседству, слышали выстрел, но посчитали, что это хлопушка. Кое-кто даже смог назвать точное время, когда услышал этот самый "хлопок". Таким образом мы узнали, что в Джиппи выстрелили в 5.55 вечера. На мгновение я задумался, что бы произошло, если бы я приехал в 5.54. Но только на мгновение.

Когда я прибыл в госпиталь, Джиппи находился в операционной.

Мы с Одри сидели в зале ожидания двадцать минут. И, как ни странно, никто из нас не произнес ни слова. Может быть, порою молчание говорит больше, чем любые слова, или по крайней мере не меньше. Дважды Одри взглядывала на меня и улыбалась. Это была, конечно, не самая широкая, но все равно очень милая улыбка.

Она перестала плакать и как будто немного приободрилась.

Когда наконец к нам вышел хирург, худощавый мужчина в мятом зеленом халате и матерчатой шапочке, стало ясно – по выражению его лица, умиротворенного и обнадеживающего, вы понимаете, что я имею в виду, если вам когда-нибудь приходилось так ждать, – что новости у него хорошие. Я готов был поклясться, что Джиппи по крайней мере не умер на операционном столе.

И тут Одри заговорила. Она повернулась ко мне и, указывая на доктора, умоляюще произнесла:

– Пожалуйста...

Я понял, чего она боялась. Того, как я понимаю, она всегда боялась. Поэтому я сказал:

– Успокойтесь, с Джиппи все в порядке. Сейчас вы сами убедитесь.

Я встал и сделал несколько шагов навстречу доктору.

– Я так понимаю, что мистер Уилфер перенес операцию?

Он кивнул.

– Да, но все уже хорошо. Кое-какие осложнения есть, но, думаю, что все обойдется... Кто вы ему?

Я ответил коротко:

– Друг семьи.

Потом, подбодрив Одри взглядом, продолжил:

– Это его жена. Она здорово перенервничала, и вы могли бы проявить истинное милосердие, предоставив ей доказательства, что ее Джиппи жив не только душой, но и телом.

Доктор как-то странно посмотрел на меня.

– Конечно.

Он направился вслед за мной, а я добавил:

– Будет хорошо, если вы повторите это по крайней мере два раза, чтобы убедиться, что до нее дошло. А потом я сам хочу перемолвиться с вами парой слов, если не возражаете.

Он снова бросил на меня странный взгляд, но кивнул и подошел к Одри. Через полминуты тон его голоса изменился, и вместо бодрого увещевания послышалось раздражение:

– Конечно, я говорю серьезно. – И немного позже: – Я это сделал. Я хирург. Я оперировал мистера Уилфера. Уверяю вас, что он чувствует себя очень неплохо.

Минутой позже он вернулся, дергая себя за мочку уха.

– Двух раз оказалось недостаточно, – доложил он.

– Главное, что мистер Уилфер жив, – ответил я. – Но насколько серьезно ранение? Повреждены какие-нибудь важные органы?

– Удивительно, но нет. Наверное, он очень везучий человек. Пуля вошла в левый нижний квадрант полости живота, прошла сквозь толстую кишку, не задев почку, и застряла в жировой ткани рядом с четвертым поясничным позвонком.

– Так пуля все еще у него в теле? Вероятно, она не слишком большого калибра, по крайней мере не похожа на пулю сорок пятого?

– Д-да... – он замялся.

Я показал ему свою карточку, говоря:

– Я частный детектив, Уилферы – мои клиенты. Почти любой полицейский в округе должен меня знать или по крайней мере знать, кто я. Можете позвонить Филу Сэмсону, капитану отдела по расследованию убийств, и проверьте.