Он поколебался еще, а затем добавил:

– Пуля тридцать второго калибра. Входное отверстие было чистым, кость не задета, и пуля не расщепилась. Она в целости и сохранности передана полицейским офицерам.

– Благодарю вас, доктор. Я не думаю, что Джиппи, мистер Уилфер, приходил в сознание, чтобы что-то сказать или...

– Нет. – Он покачал головой, сжимая свои и без того тонкие губы. – Но скоро придет. Может быть, через час. Если миссис Уилфер подождет, то может с ним увидеться.

– Она подождет, – сказал я. – Еще раз спасибо, в том числе и за то, что вы так хорошо починили Джиппи.

Он удивленно вскинул брови.

– Это ведь не первая ваша операция сегодня, да?

– О, понимаю вас. Нет.

На минуту его глаза стали пустыми, и показалось, что кожа на лице обвисла и морщины стали заметнее.

– Нет.

Однако он ничего не добавил. Просто повернулся и ушел.

Я вернулся к Одри и сел с ней рядом.

– Ну, все в порядке? – спросил я.

Она не сказала: "Ну да, если только он не умрет". Она сказала:

– О Боже, да, да. Я все время молилась, молилась и молилась, и Бог внял моим молитвам.

– Ну...

– А сейчас я благодарила его и буду вечно его благодарить. И вас тоже, мистер Скотт.

– Я бы не хотел, чтобы вы это делали, право, я ведь ничего такого не совершил.

– Совершили.

– Ах да, конечно, ведь это я самоотверженно вызвал "скорую помощь".

– Мистер Скотт...

Это прозвучало как начало фразы, поэтому я ждал. Ждал. Ждал. Ждал...

Наконец она собралась с силами:

– Джиппи сказал мне, как милы вы были. Вы и со мной были так милы сегодня утром.

– Мил? – проревел я так громко, что проходившая мимо сестра чуть не уронила ночной горшок. – Я никогда не был мил ни к кому за всю мою чертову жизнь.

– И я хочу, чтобы вы продолжали помогать нам, если можете. Главным образом Джиппи. Кто в него стрелял, и все остальное.

– Разумеется.

– Сейчас у меня нет денег, только пара долларов, о которых Джиппи не знает. Но если все пойдет как надо... если вы возьмете все в свои руки...

– Разумеется.

– Вы действительно попытаетесь выяснить, кто это был? А я обещаю вам заплатить позже...

– Леди, – сказал я, – прекратите это, слышите? Меня наняли, я занимаюсь этим делом и буду им заниматься, как бы там все ни обернулось, слышите вы меня, буду заниматься им до самого конца, даже если меня поймает какой-нибудь Фу Маньчу, гроза китайских морей, и обнаженные девушки будут выдирать мне ногти, а я буду связан по рукам и ногам. И на цене мы сошлись, и вы заплатили все, что я у вас запросил за расследование этого дела. Вот если будет еще работа в будущем, тогда – о'кей! Вам обойдется в миллион. Но за эту уже заплачено. Мне еще предстоит отработать деньги, которые вы мне вручили.

– Вы это сделаете? Без доплаты?

– Да. Ведь я сказал, что это не будет вам стоить ни цента, так? И что я все доведу до конца? Я теперь увяз в этом деле. Может быть, я глуп и меня ждет нищая старость, но я не буду вам говорить "да" сегодня и "нет" завтра.

Я немного запутался во всех этих объяснениях и потер рукой лоб.

– Так о чем это я?

– Не знаю, – простодушно ответила она.

– Ладно, мы квиты. Я вообще не должен с вами разговаривать. Я сержусь. Я хочу сказать, что я не из тех, кто бросает дело на полдороге. Я буду заниматься им, даже если на это уйдет четырнадцать с половиной лет. Вся моя оставшаяся молодость и большая часть зрелого возраста. Это потому, что я такой глупый и милый.

– Это замечательно, просто замечательно, мистер Скотт! Вы действительно выясните, кто стрелял в моего мужа, да?

– Я найду и убью его.

– Я буду молиться за вас...

– Если вы это сделаете, я дам вам по уху.

– Благодарить Бога, что он послал вас в помощь Джиппи и мне.

Потом эта невероятная идиотка наклонилась ко мне, обвила мою шею костлявыми руками и поцеловала меня в щеку. Я хочу сказать, что Одри действительно прижала свои отнюдь не соблазнительные губы к моей щеке и послышалось чмоканье.

После того как она отпустила меня, я не мог ничего придумать, что бы ей сказать, а ее ресницы трепетали, как если бы она испытывала девичье смущение.

Наконец я сказал:

– Вы... вы не должны...

Я не стал додумывать окончания фразы, поскольку решил, что не стоит дожидаться момента, когда разгневанный ревнивец Джиппи будет гонять напуганных сестер по коридорам, и направился к выходу.

– Когда я увижу Джиппи, мистер Скотт, – окликнула меня Одри, – и буду с ним говорить... вы хотели бы что-нибудь передать ему?