Ей бы вот так теперь вечно сидеть, глядя в слепое окно, вдыхая бензиновые пары и слушать. Господи, можно мне просто остаться здесь?

Это ночь предателей, ночь сомнамбул, убийств и измен. В эту ночь игла вокзального шпиля нашла тепло моих вен. Я сто раз смотрела в твои глаза - но не помню их цвет. Ты горел - я мотыльком летела на свет…

Он снова не мог уснуть. Не помогал психотренинг. Снотворные запрещены. Воспоминания нахлынули на него. Закрыв глаза, он боролся с прошлым… Уже не первую ночь -бессонница. Нет хуже врага, бьющего изнутри… может быть, он просто устал. Эта акция длится уже почти полгода. Здесь все кишит сагонами, пусть в невоплощенной форме - их здесь много. Да, они не так опасны, просто разрушают изнутри… Ерунда. Это его слабость.

Квирин… Он заставлял себя думать о Квирине. Вспоминалось что-то слабое - сверкающий шпиль собора, проблеск солнца над утренним морем, угол дома с оборванной плетью вьюнка.

Квирин защищен таинственным образом. Там нет сагонов. Там светло жить. Светло. Там все становится так ясно и просто. Улыбаешься, просыпаясь, и взлетаешь в утреннее небо. Там не бывает зла…

И горе там не разрушает душу.

Здесь слишком много солнца… она, кажется, умерла. Ты чувствуешь облегчение?

Голос. Чужой, мягкий, так естественно проникающий в сознание.

Господи, помилуй, начал молиться Арнис, огради меня силой Животворящего Креста твоего…

— Умирают всегда другие, не так ли, Арнис? Ты останешься жив.

Там было слишком много солнца. Солнце рвалось сквозь древесные ветви и бликами ложилось на траву. Оно слепило. И воздух был горячим и вязким.

Умирать должны другие, верно? Вот и Нико погиб. Погибнет Ильгет. А ты - ты будешь жить, я тебе обещаю… ты будешь жить.

Арнис беззвучно застонал.

— Оставь меня в покое. Я не хочу слушать тебя! Господи… Отче наш, сущий на небесах…

Я не трогал тебя на Квирине, ско, а этот мир принадлежит мне. За твою ошибку расплатятся другие. Так же, как было в первый раз. Ты помнишь, как она просила тебя?

Арнис сполз на пол, уткнулся головой в кромку кровати. Встал на колени. Его трясло.

Ты помнишь, как она кричала? Твоя маленькая… твоя птичка. Кричи же теперь к своему Богу, проси Его, и Он останется так же глух…

"Я ненавижу тебя, - выдохнул Арнис, - ненавижу. И я убью тебя, как только доберусь, ты, отродье!"

Убей, Арнис. Ненависть - чувство очень продуктивное. Но как же быть с любовью? Ты ведь ее любил, верно? Твою птичку? Твою девочку? Ты предал ее. Ты предашь все, что угодно.

И снова острая душевная боль заставила Арниса закрыть глаза… замереть… умереть бы прямо сейчас… Господи! Почему он так легко заставляет меня слушать?

"Тебе не справиться со мной, - сказал Арнис, - понимаешь, не справиться".

Ты думаешь, что можешь не слушать меня. Конечно, не надо слушать… только это ведь не я, Арнис. Это твоя совесть. Меня ты заткнешь, а ее?

— Совесть здесь ни при чем. Уйди… уйди, ублюдок.

Арнис начал монотонно и тихо ругаться… может быть, хоть это спасет… удержит на какое-то время.

Каждая ложбинка и каждый холмик ее тела. Такие теплые, знакомые, давно и хорошо изученные. Такие нестерпимо таинственные и сладкие.

Ускользающие.

Ускользающие всегда. Не желающие ласки и нежности.

Одного только она никак не могла понять все эти годы - ведь он любил ее. Да и как можно было ее не любить, ведь и там, в той компании, где он ее увидел, она была - как глоток свежего ветра. Как весточка из иной страны. И все это - то, что наполняло ее, он любил тоже… раньше… давно… Почему - он не понимал. У него были женщины красивее. Ее тело не так уж совершенно. Просто это она. Ильгет.

Ведь даже сейчас он думал о ней почти постоянно.

А она все эти годы медленно и постепенно убивала в нем любовь.

Искренне удивляясь (сволочь!), в чем же она виновата, и что она делает не так.

Он не мог не думать о ней. Не мог не желать ее. Но ее не было с ним - ни вечерами, когда она покорно сидела за столом или на диване рядышком, беседуя с ним, эти беседы не приносили ни радости, не облегчения. Ни даже ночами, когда он втискивался в ее теплое тело, пытаясь достучаться, пробудить ее отклик, эмоцию, пробудить тот ответный ток, которого он так ждал… Этого не было - почти никогда. Может быть, раза два или три за всю жизнь он почувствовал что-то с ее стороны. Впадая в ярость, Пита начинал кричать, что она ведет себя как бревно, что она не желает учиться ничему - и она снова удивлялась - как? Разве они не меняли поз, разве она не соглашалась на любые предложенные им эксперименты (и даже робко предлагала что-то сама)? Но с ее тонкостью, с ее хваленой интуицией - неужели она не понимала, что ему не оргазм нужен? Что без оргазма можно прожить, а вот без этого ответного чувственного тока, без этой теплой и женственной волны - нельзя.

Что было тому причиной? Она уверяла, что любит его (может быть, и правда любила). Она не была совсем уж холодной, не была фригидной. Да все она прекрасно могла… могла бы, если бы захотела. В том-то и дело, что не хотела. Сочиняла всякую чушь про фантастических рыцарей, конечно, он-то не рыцарь, не воин какой-нибудь, самый обыкновенный мужик. Но тогда зачем жить с ним - получается, из материальных соображений? Потому что денег нет? Может, и так. Ей с ним просто удобно, он ее кормит, содержит, а мелкие неприятности можно и перенести.