Шрифт:
– Люси, не бросайте меня.
– Нет-нет, дорогая.
Мужчины потеснились. Свет упал на седые волосы герцогини.
– Да!.. О, да! Нет, нет... Я не ошибаюсь. Здесь такая смешная петелька Я столько раз видела. Ах, Люси... Рувим!
– Еще одну минуту, леди Леви. Родинка...
– Я... думаю... О да, на том самом месте.
– Так. И еще один шрам... Треугольный, над локтем?
– Да...
– Этот?
– Да, да...
– Я должен спросить вас, леди Леви. Можете ли вы по этим трем признакам опознать тело как принадлежащее вашему мужу?
– Ах! А как же иначе? Иначе ведь и быть не может. Конечно же, это мой муж. Это Рувим. Ах...
– Леди Леви, благодарю вас. Вы храбро держались и очень помогли нам.
– Но... я не понимаю... Как он оказался тут? Кто это сделал?
– Тихо-тихо, дорогая, – проговорила герцогиня. – Этого человека накажут.
– Нет, все равно... Это так жестоко! Бедный Рувим! Кому понадобилось убивать его? Могу я посмотреть на его лицо?
– Нет, дорогая. Это невозможно. Пойдем отсюда. Ты не должна мешать докторам...
– Нет... Нет... Они были очень добры ко мне. Ах, Люси!
– Мы сейчас поедем домой, дорогая. Доктор Гримбольд, мы больше вам не нужны?
– Нет, герцогиня, благодарю вас. Мы также благодарны леди Леви за то, что она согласилась приехать.
Мужчины молчали, пока две женщины не покинули морг. Паркер, как всегда, собранный и заботливый, проводил их до машины.
Потом доктор Гримбольд проговорил:
– Думаю, лорд Питер должен это видеть... Правильность его выводов... Лорд Питер... мне очень жаль... Может быть, хотите взглянуть?.. Да, на слушании я был не в своей тарелке... да... Леди Леви... Абсолютно точные приметы... Да... Ужасно... А вот и мистер Паркер. Вы и лорд Питер оказались правы... Не могу поверить... Никак не могу поверить... Такой знаменитый человек... Вы говорите, он зациклился на преступлениях? Да... Наверно... Смотрите! Какая блестящая работа... Великолепно... Конечно, время и сырость сыграли свою роль... Но все равно... Даже сейчас... Отлично! Вот, видите... А здесь? Удар точный... Думаю, он представлял, что увидит при вскрытии. Хотелось бы мне залезть в его мозги, мистер Паркер... Подумать только... Лорд Питер, вы даже не представляете, какой удар нанесли всем нам... Всему цивилизованному миру! О, Господи! Не надо напоминать мне. Я нем, как рыба. Мы все не произнесем ни слова.
Дорога обратно через кладбище. Опять туман и скрип мокрого гравия.
– Чарльз, ваши люди наготове?
– Они уже в пути. Я отправил их, когда провожал до машины леди Леви и вашу матушку.
– Кто с ними?
– Сагг.
– Сагг?
– Да... Бедняга Ему досталось от начальства. Рассказ Фиппса полностью подтвердился, как вам известно. Девушку, которую он угостил виски, нашли. Она пришла и опознала Фиппса Пришлось отпустить Фиппса и Глэдис Хоррокс. Тогда Саггу было сказано, что он превысил служебные полномочия и должен быть в будущем осмотрительнее. Осмотрительнее-то он будет, но и ведь от дурости его никто не вылечит. Мне его жаль. Возможно, ему не помешало бы побывать в когтях смерти. И у меня, и у вас, Питер, есть преимущество.
– Да. Теперь это не имеет значения. Сагг или не Сагг, дело, в общем-то, сделано.
Однако Сагг – невероятный случай – оказался на месте вовремя.
Паркер и лорд Питер отправились в дом №110 на Пиккадилли. Лорд Питер играл Баха, а Паркер читал Оригена, когда явился Сагг.
– Мы его арестовали, сэр, – доложил он.
– Боже мой! – воскликнул Питер. – Он жив...
– Мы как раз были вовремя, милорд. Позвонили в дверь и сразу поднялись в библиотеку. Он что-то писал, а когда мы вошли, потянулся за ампулой, но мы опередили его, милорд. Мы не хотели, чтобы он ускользнул от нас. Потом обыскали его и увели.
– Он в тюрьме?
– Да... Там надежно... Его охраняют, чтобы он чего-нибудь с собой не сделал.
– Инспектор, вы меня удивили. Хотите выпить?
– Благодарю, милорд. Хотел сказать, что я очень вам благодарен... Это дело оказалось мне не по зубам. Если я нагрубил вашей светлости...
– Ну, инспектор, стоит ли говорить об этом? Я совершенно не представляю, как бы вам удалось разобраться с ним. Ведь я получил сведения из недоступного вам источника.
– Вот и Фрик так говорит. – Великий хирург уже превратился в глазах инспектора в обыкновенного преступника. – Он писал признание, когда пришли за ним, и адресовал его вашей светлости: Вам, конечно, придется отдать его полицейским, но ведь оно предназначалось вам, ваша светлость, и я решил сначала принести его вам. Вот оно.
И Сагг подал лорду Питеру довольно объемистую рукопись.
– Спасибо, – поблагодарил его лорд Питер. – Чарльз, хотите послушать?
– Конечно.
И лорд Питер стал читать признание вслух.
Глава 13
Дорогой лорд Питер,
В юности я имел обыкновение играть в шахматы со старым другом моего отца. Он был плохим игроком, надолго задумывался и никогда не видел, что поражение неминуемо, поэтому требовал, чтобы мы играли до конца. У меня не хватало на него терпения, поэтому теперь хочуу сразу признать – вы победили. Я должен остаться дома и ждать суда и виселицы или бежать за границу и жить там в безделье и безвестности. Короче говоря, я признаю себя побежденным.
Если вы читали мою книгу по судебной психиатрии, то помните, я писал в ней: "В большинстве случаев преступник сам выдает себя некоей ненормальностью, связанной с патологическим состоянием нервных клеток. Его душевная нестабильность выражается в разных формах: в чрезмерном тщеславии, приводящем его к потере достигнутого; в чрезмернойчувствительности к некоей обиде, которая является следствием религиозной галлюцинации и приводит к желанию исповедоваться; в эгомании, которая внушает чувство ужаса или собственной греховности и обращает его в бегство, когда он забывает даже заметать следы; в непомерной самоуверенности, которая побуждает его забывать об элементарных мерах предосторожности, как это было с Генри Уэйнрайтом, который оставил мальчика с убитой, а сам пошел за кэбом, или, с другой стороны, нервозное недоверие к аперцепции в прошлом, побуждающее его возвращаться на место преступления, чтобы убедиться в отсутствии следов, хотя он и без этого прекрасно знает, что никаких следов быть не может. Я позволяю себе утверждать, что абсолютно здоровый человек, не страдающий религиозными и прочими маниями, может совершить преступление и остаться совершенно свободным от подозрений, если, естественно, он продумал преступление, имел достаточно времени и его не подвели случайные совпадения".