— Принято.

— Слушай, проныра! — вдруг завелся Торсон. — Думаешь, ты можешь вот так прийти к нам и диктовать любые...

— Торсон, иди ты на фиг. Я хотел сказать это еще в Квонтико. На фиг, ты понял? Если бы я делал ставку, то поставил бы на то, что именно ты слил информацию. Так что не надо насчет проныры...

— Сам иди на фиг! — заорал Торсон, уже готовый встать и наброситься на меня.

Но первым поднялся Бэкус и положил свою руку на плечо Торсона. Мягким движением Боб усадил его на место. За этой сценой Рейчел наблюдала с едва заметной, тонкой усмешкой.

— Полегче, Гордон, — успокаивающе произнес он. — Не суетись. Никто никого не обвиняет. Давайте жить дружно. Все немного вздернуты, но нет причин, по которым мы должны рассориться. Джек, ты сказал серьезные слова. Если у тебя есть конкретные доказательства, нужно их озвучить. Если нет, лучше держи обвинения при себе.

Сказать нечего. Единственным доводом оказалась моя уверенность, засевшая буквально в кишках: вероятнее всего, Торсон нарочно слил информацию прессе, чтобы подставить меня, из-за параноидальной ненависти к репортерам, а также из-за моих отношений с Рейчел. Что тут обсуждать? Все сидели по своим местам и только переглядывались.

— Дела развиваются довольно занимательно, братцы, но я предпочла бы немного поработать, — сказала Рейчел.

— А мне нужно идти, — добавил я. — Что за линию мы отведем под факс?

— Это секрет, — ответил Бэкус. — И не упоминай о «Лучшем друге».

На секунду я задумался. Это была бы интереснейшая линия сюжета.

— Ладно. Проблем нет.

Я встал. То же сделала и Рейчел.

— Я довезу тебя до отеля.

— Так ли плохо упустить свою сенсацию? — спросила Рейчел, едва мы направились в сторону отеля.

— Плохо. Думаю, и у вас так бывает, когда теряете след подозреваемого. Надеюсь, что Бэкус накажет Торсона. Какой он все же мудак!

— Если утечка и доказуема, то с трудом. Скорее Торсон останется под подозрением.

— Если рассказать Бэкусу о нас и объяснить, что Торсон про все знал, Боб поверит.

— Не могу. Если открою Бэкусу правду, то меня же и попросят отсюда.

Немного помолчав, она сменила тему, заговорив о моей статье:

— У тебя намного больше фактов, чем у Уоррена.

— Да?

— Статья намечается поинтереснее.

— Запоминают только первого. Таково старое правило журналистики. Действительно так. В большинстве случаев именно первый получает кредит доверия, даже если его версия самая пустая или нечистоплотная. Краденая.

— Как же это? Какой еще кредит? Зачем быть первым, не имея на это никакого права?

Взглянув на нее, я попытался рассмеяться.

— Да, иногда именно так. Вернее, почти всегда. Довольно благородная у нас работа, не так ли?

Рейчел не ответила. Какое-то время мы ехали молча. Признаюсь, я надеялся, что она заговорит о нас и скажет, что нам теперь делать. Однако этого не случилось. Отель приближался.

— Что, если бы Бэкус отправил меня в Денвер?

Она не сразу ответила:

— Джек, даже не знаю. Чего ты сам хочешь?

— Не знаю, чего захочу, только мы не должны закончить все так просто... — Я не знал, как сказать. — Не хочется, чтобы это закончилось.

Машина остановилась около отеля, и я собрался выйти. Рейчел заявила, что теперь должна вернуться назад. Привратник в красном костюме уже открыл передо мной дверь, приглашая войти и лишая нас всякой надежды на уединение. Тут мне захотелось ее поцеловать, но и сама ситуация, и буквы ФБР на борту автомобиля делали это простое движение и щекотливым, и нелепым.

— Увидимся, как только сможем, — сказал я. — Как только я смогу.

— Хорошо, — ответила она и улыбнулась. — Пока, Джек. Удачи тебе со статьей. Позвони мне в управление, я должна убедиться, что ты ее пишешь. Возможно, увидимся уже сегодня вечером.

Это была лучшая причина, чтобы и дальше оставаться в Фениксе. Она потянулась ко мне, дотронувшись бороды, точно так же, как сделала это однажды. Прежде чем я успел выйти, Рейчел написала на карточке цифры и передала мне.

— Возьми, это номер пейджера, на всякий случай. Вызов идет по спутнику, так что я доступна везде, где бы ни находилась.

— Во всем мире?

— Во всем мире. Пока спутники не упадут.