— Думаю, нам следует открыть телефонную линию, чтобы принимать любые возможные отклики, — добавил он.

— Кто этим займется?

— Брауну достанется основное, а Байер займется проверкой на местах. Я сам стану просматривать весь материал.

Похоже, меня передали в надежные руки. Браун и Байер — лучшие из «газетных шакалов».

— Итак, что у тебя намечено на завтра? — спросил Гленн, пока мы оба ждали копирования. — Возможно, еще рано, однако нам следует обсудить и воскресный номер.

— Пока мыслей нет.

— Мы должны развить тему, Джек. Чем угодно. Зачем выходить с таким громким материалом сегодня, чтобы назавтра пустить ему вдогонку серую прозу дня? Продолжение должно последовать. В этот уик-энд я предпочел бы развернутое повествование. Знаешь ли, события внутри следствия, охота ФБР за серийным маньяком, возможно, немного о персоналиях, об участниках расследования, с которыми ты имел дело. Нам ведь необходима настоящая литература.

— Знаю, знаю, — сказал я. — Просто не думал на эту тему.

Мне не хотелось говорить о последнем открытии, а также о той новой гипотезе, что из него вытекала. Такая информация, окажись она в руках редактора, могла бы стать опасной. И следующее событие, о котором ты только узнал, моментом может оказаться в ближайших новостях. Это все равно что высечь нечто на граните. Например, что я намереваюсь связать Поэта с Горацием Гипнотизером. Прежде чем хоть что-то сказать Гленну, я решил посоветоваться с Рейчел.

— Какие новости в бюро? Они продолжают держать тебя в составе группы?

— Хороший вопрос, — заметил я. — Сомневаюсь. Мне казалось, что утром так и было. А на деле я даже не знаю, где они находятся. По-моему, их вообще нет в городе. Что-то произошло.

— Хреново, Джек. Кажется, тебе следует...

— Не беспокойся, Грег. Я сумею выяснить, куда они подевались. И отправлюсь туда сам: у меня имеется свой рычаг для давления и кое-какие данные, для которых пока нет места в публикации. Так или иначе, к завтрашнему дню я что-нибудь раскопаю. Пока не знаю, что именно. Мне нужно прикинуть тему для продолжения. Только не стоит рассчитывать на портреты. Эти люди не любят, когда о них пишут.

Спустя несколько минут Гленн получил «добро» из копировальной, и статью уже ставили в номер. Гленн обещал, что останется сиделкой до тех пор, пока выпуск не выйдет из типографии, чтобы лично убедиться, все ли в порядке. Меня оставляли в покое до завтра. Гленн разрешил поужинать по высшему разряду, за счет редакции, и непременно позвонить ему утром. Оставалось только согласиться.

Пока я раздумывал, стоит ли терзать дальше пейджер Рейчел, раздался звонок.

— Здравствуй, сачок.

Я снова услышал в голосе агента сарказм.

— Торсон...

— Быстро соображаешь.

— Что надо?

— Хочу сообщить, что агент Уэллинг сильно устала и не ответит тебе, по крайней мере в ближайшее время. Так что сделай себе и нам одолжение, перестань долбить ее пейджер. Это нервирует.

— Где она находится?

— Это ведь не твое дело, не так ли? Ты срубил денег и получил свою историю. Теперь свободен.

— Вы в Лос-Анджелесе?

— Сообщение доставлено, отключаюсь.

— Погоди! Послушай, Торсон, мне нужно поговорить с Бэкусом. Я кое-что нашел.

— Нет, сэр, вы не имеете права говорить ни с кем из работающих по данному делу. Макэвой, запомните, вас нет в составе группы. Все связи с прессой по данному расследованию ведет соответствующий отдел из штаб-квартиры ФБР в Вашингтоне.

У меня внутри все закипело. Челюсти свело от злости, но я попытался отыграться на Торсоне.

— Это включает журналистское расследование Уоррена? Может, у него прямая линия для связи с тобой?

— Какой же ты тупой! Не я слил информацию, и такие, как ты, меня раздражают. Я большее уважение испытываю к подонкам, которых сажаю.

— Ты идиот!

— Ты что, не понял, что я имею в виду? У вас нет элементарного уважения к...

— Иди ты на хер, но сначала переключи на Рейчел или Бэкуса. У меня есть зацепка, которую должны знать и они.

— Если есть, говори мне. Они сейчас заняты.

Как ни досадно отдавать ему что-либо, пришлось проглотить обиду и злость, сделав то, что я считал правильным.