Секунду я продолжал смотреть на него, ожидая, не будет ли продолжения. Он молчал.

— Хорошо.

Вернувшись к двери, я решил изучить замочную скважину, нет ли на ней следов отмычки. Понять это оказалось непросто. Царапин около скважины хватало, но они могли возникнуть и многие годы назад. И разумеется, я не отличил бы вскрытый замок от невскрытого, даже если от этого зависела бы моя жизнь. И все равно я таращился на скважину. Кажется, я сходил с ума.

Я подумал было рассказать Рейчел о том, что комнату обыскали, да только возникло то же самое препятствие. Не хотелось, чтобы она узнала о моем проступке. В памяти снова всплыла история, пережитая давно, на спортивной трибуне, и некоторые более поздние сюжеты.

Я лег не раздеваясь.

Постепенно на меня навалился сон, и, почти засыпая, я представил себе, как в комнату входит Торсон и роется в моих вещах. Заснув, я продолжал чувствовать, насколько зол на него.

Очнулся я от грубого стука в дверь. Продрав глаза, увидел, как сквозь занавески пробивается слабый утренний свет. Понятно, солнце уже встало и мне тоже пора подниматься. Надев штаны, я открыл дверь, застегивая пуговицы на рубашке и даже не заглянув в глазок. А вот за дверью оказалась совсем не Рейчел.

— Уже утро, сачок. Проснись и пой, сегодня работаешь со мной. Пора идти.

Я тупо уставился на Торсона. Агент вошел внутрь и пнул ногой дверь, с грохотом ее затворив.

— Эй! Есть здесь кто-нибудь?

— Работать с тобой? Что ты имеешь в виду?

— Только то, что сказано. У твоей девочки есть одно маленькое дело. Агент Бэкус распорядился, чтобы сегодня ты находился при мне.

Должно быть, мое лицо отразило мысль об этой перспективе.

— Меня это тоже не радует, — заметил Торсон. — Однако я поступаю так, как приказано. Если хочешь, оставайся в постели хоть до вечера, меня это не расстроит. Но я доложу...

— Уже одеваюсь. Дай немного времени.

— Пять минут. Жду тебя в машине. Опоздаешь — дело твое. Он ушел, и я посмотрел на часы. Восемь тридцать, не так и поздно, как показалось сначала. Вместо отведенных пяти минут сборы заняли у меня десять.

Сунув голову под холодный душ, я подумал о перспективе провести с Торсоном весь день. Вот хреновина! Потом стал гадать о поручении Бэкуса: куда и зачем услали Рейчел и почему Бэкус не подключил меня к ее заданию?

Выйдя из комнаты, я быстро поднялся к двери Рейчел и постучал. Тишина. Прислушавшись, не услышал ни звука. В комнате ее не было.

Торсон стоял, облокотившись о багажник, и ждал моего появления.

— Опаздываешь.

— Да, извините. А где все же Рейчел?

— Извините, мистер отдыхающий, об этом лучше говорить с Бэкусом. Похоже, он твой гуру или, скорее, рабби.

— Послушай, Торсон, у меня есть имя, понятно? Если не хочешь произносить его вслух — пожалуйста, но избавь меня от иных обращений. Я опоздал потому, что звонил своему редактору с объяснениями, где обещанная статья. И он не обрадовался.

Подойдя к двери со стороны пассажира, я должен был ждать, пока ее откроют. Показалось, что Торсону хотелось тянуть время как можно дольше.

— Мне по фигу, что чувствует по утрам твой редактор.

Торсон сказал это через крышу машины, прежде чем сесть за руль.

Внутри я заметил два закрытых стаканчика с горячим кофе. Пар, исходивший от них, немного затуманил лобовое стекло. Я посмотрел на них тоскливым взглядом наркомана, но сдержался и ничего не сказал. Скорее всего они были частью той игры, которую Торсон приготовил для нас обоих.

— Один кофе — твой, мистер... гм, Джек. Если предпочитаешь со сливками и сахаром, загляни в бардачок.

Он завел мотор. Я посмотрел сначала на агента, потом снова на кофе. Потянувшись, Торсон взял один из стаканчиков и снял крышку. Сделав маленький глоток, он попробовал, не слишком ли кофе горячий.

— О-о, — сказал он. — Я пью черный и горячий. Как и моя женщина.

Взглянув на меня, он подмигнул «как мужчина мужчине».

— Давай, Джек, бери свой кофе. Я не хочу, чтобы он разлился по салону, когда мы поедем.

Я взял второй стаканчик и тоже открыл. Машина медленно тронулась с места. Я осторожно попробовал кофе, словно царский виночерпий. Вкус показался неплохим, да и кофеин быстро добрался до нервных окончаний.

— Спасибо.

— Без проблем. Я сам с трудом завожусь по утрам. А что случилось, трудная ночь?

— А у тебя что, легкая?

— Обычная. Могу отдохнуть где угодно, даже в таком гадюшнике. Спал я хорошо.

— И лунатизм не мучил?

— Лунатизм? Что ты хочешь сказать?