— Господи... искренне вам сочувствую.

— Спасибо, хотя здесь я не за этим. Дело в том, что я решил писать на эту тему, желая разобраться, что именно совершил брат и что об этом думала полиция Денвера. Изучил информацию, всю, что нашел в системе «Нексис», и наконец откопал пару ссылок на исследования фонда.

Уоррен исподтишка посмотрел на часы, и тут я решил, что пора его заинтересовать.

— Короче говоря, пытаясь найти причину, по которой брат покончил с собой, я обнаружил, что он этого не делал.

Взглянув на собеседника, я понял, что достиг цели.

— Что значит «не делал»?

— Мое расследование определенно установило, что смерть брата не была самоубийством. Это убийство, и тщательно спланированное. Полиция уже возобновила дело. Я нашел связь с еще одним случаем, в Чикаго, в прошлом году. И там также отправили дело на доследование. Сегодня утром я прилетел в Вашингтон из Чикаго. Полиция Чикаго, Денвера и я сам сделали вывод, что кто-то перемещается по стране и целенаправленно убивает полицейских, маскируя это под самоубийства. Информация, сосредоточенная в архивах фонда, способна дать ключ к поиску других подобных случаев. Скажите, нет ли в вашем распоряжении архива по самоубийствам сотрудников полиции лет за пять и по всей территории страны?

Несколько секунд стояла полная тишина. Уоррен пристально посмотрел на меня.

— Полагаю, нам следует выслушать всю историю более подробно. Впрочем, погодите.

Он поднял руку вверх, словно регулировщик, делающий машинам знак остановиться. Затем другой рукой дотянулся до телефона и нажал кнопку быстрого вызова.

— Дрекс? Это Майк. Послушай, знаю, уже поздновато, но так выходит. Тут появилось одно обстоятельство... Нет... Придется перенести. Поговорим завтра утром. Спасибо, до встречи.

Он положил трубку и взглянул на меня.

— Просто отменил ленч. Теперь рассказывайте все по порядку.

Спустя полчаса, сделав несколько звонков и договорившись о встрече, Уоррен провел меня хитрым лабиринтом коридоров фонда, и мы остановились наконец около двери с номером 383.

Комната оказалась конференц-залом, где нас уже ждали доктор Натан Форд и Олин Фредрик. После короткого вступления мы с Уорреном присели напротив.

На вид Фредрик было немногим более двадцати лет. Блондинка с вьющимися волосами, внешне она выглядела совершенно безразличной. Я, естественно, переключил все внимание на Форда. Уоррен подготовил меня заранее, сказав, что решения принимает только директор фонда.

Натан Форд был небольшого роста, в темном костюме, и все же ни у кого не оставалось сомнений, кто именно здесь главный. Он носил очки в толстой оправе, с тонированными в розовый цвет стеклами. Густая с проседью борода хорошо дополняла прическу того же оттенка. Он не делал лишних движений и следил за нашим перемещением по комнате только взглядом.

Все расположились за большим овальным столом. Мистер Форд сидел, положив локти на стол и держа сцепленные руки на уровне лица.

— Не пора ли начать? — сказал Форд.

— Джек, мне бы хотелось, чтобы все услышали то, что вы рассказали совсем недавно, — начал Уоррен. — Затем мы вместе двинемся дальше. Джек, вы не возражаете повторить свой рассказ?

— Вовсе нет.

— А я тем временем сделаю кое-какие записи.

Я пересказал все снова, столь же детально, как и в первый раз. Время от времени в памяти всплывали подробности, до того казавшиеся незначительными, и я нарочно использовал все, что имел, так как хотел произвести максимум впечатления на Форда.

Именно директору предстояло сделать выбор: предоставить мне поддержку Один Фредрик или нет?

За время рассказа меня прервали один раз, и это сделала именно Фредрик. Когда я говорил о смерти брата, она вдруг заявила, что протокол расследования пришел из Денвера неделю назад. Не сдержавшись, я посоветовал отправить бумагу в корзину. Закончив излагать события, развел руками и взглянул на Уоррена.

— Кажется, я что-то упустил? — спросил я.

— Не думаю.

Мы оба посмотрели в сторону Форда в ожидании его реакции. Все время моего рассказа он оставался неподвижен. Затем, подняв кверху сцепленные вместе руки, принялся легонько постукивать ими по лбу, о чем-то размышляя.

Вдруг я подумал: что он за доктор, каких наук? И что требуется от человека, поставленного руководить таким фондом? Скорее всего он больше политик, чем ученый.

— Ваша история весьма интересна, — спокойно произнес Форд. — И я понимаю ваше возбуждение. Я также не могу не понять настроения мистера Уоррена. Он был репортером большую часть своей взрослой жизни, и, вероятно, столь бурная реакция является частью его характера, что определенно связано с прошлой профессией.

Взгляд директора не был направлен на Уоррена. Он смотрел лишь на меня.