— Не переживай. Я справлялась и не с такими жлобами, как ты.

— Лучше предъявите жетон, иначе будете иметь дело с адвокатом.

Вытащив из кармана бумажник, она раскрыла его перед моим носом.

— Тебе самому срочно нужен адвокат. Теперь возьми стул, поставь его в углу и сиди там, пока я осмотрю твою комнату. Это не займет много времени.

Ее документы здорово походили на настоящие: обычный жетон ФБР и идентификатор личности. Специальный агент Рейчел Уэллинг. Прочитав, я подумал, что ее имя напоминает нечто знакомое.

— Давай-давай, топай уже. В угол, я сказала.

— Разрешите ознакомиться с ордером на обыск.

— У тебя есть выбор? — цинично спросила она. — Топай в угол, или запру в ванной и прицеплю браслетами к сливу под раковиной. Считаю до трех.

Я встал, поволок стул в угол и сел.

— Все же, будьте любезны, разрешите взглянуть на ваш греба-ный ордер.

— Известно ли вам, что попытка использовать нецензурный лексикон есть жалкое утверждение вашего мнимого мужского приоритета?

— Ни хрена себе. Вы просто не представляете, с кем связываетесь. Где ордер?

— Мне не нужен ордер. Вы сами пригласили меня войти и позволили осмотреть комнату. А я арестую вас после того, как найду похищенную собственность.

Она отступила по направлению к двери и притворила ее, не отрывая от меня взгляда.

— В любом случае я вас не приглашал. Только попробуйте влезть в это дерьмо, и сгорите дотла, как есть. Что, действительно считаете, найдется судья, который поверит, будто я сам позволил обыскать мое жилище, зная о чьей-то похищенной собственности?

Она только рассмеялась, взглянув в мою сторону.

— Мистер Макэвой, мой рост пять футов с половиной, а вешу я сто пятнадцать фунтов. Это вместе с табельным оружием. Неужели вы полагаете, что судья поверит в вашу версию? И неужели вы предпочтете обнародовать в суде то, что я с вами сделала?

Я отвел взгляд и посмотрел в окно. Горничная оставила его открытым. Небо слегка темнело.

— Думаю, вам этого не хочется. А теперь не могли бы мы сэкономить немного времени? Где копии протоколов?

— В сумке с компьютером. Я не совершал ничего противозаконного, получив их, и то, что они находятся у меня, также не есть преступление.

Следовало выражаться осторожнее. Пока я не знал, вышли они на Майкла Уоррена или нет. Тем временем женщина-агент исследовала содержимое моей сумки. Вытащив книгу со стихами По, она недоуменно ее осмотрела, а затем просто бросила томик на кровать. Потом вытащила ноутбук и, наконец, извлекла из сумки стопку копий. Уоррен оказался прав. Действительно, прекрасная внешне. Колючий цветок и в то же время истинной красоты. Моего возраста или, может быть, на один-два года старше. Волосы русые и рассыпаны по плечам. Глаза зеленоватые, пронзительные, создают ощущение твердости. Первые впечатления, интересные и только.

— Взлом, проникновение, вот, собственно, и весь состав преступления, — сказала она. — Дело попало под мою юрисдикцию, как только стало известно о правах бюро на украденные вами документы.

— Ничего я не взламывал и ничего не похищал. Это посягательство, лишь на мои права. Я уже слышал о том, что федералы испытывают комплекс неполноценности, если кто-то делает их работу лучше.

Наклонившись над кроватью, она просматривала бумаги. Затем выпрямилась и достала из кармана пластиковый конверт для вещдоков с единственным листком бумаги внутри. Подняв его повыше, она повернула конверт так, чтобы я мог видеть. Я узнал листок, вырванный из репортерского блокнота. На нем значилось шесть строк, написанных от руки черными чернилами:

Пена: его руки?

После события, как долго?

Векслер/Скалари: автомобиль?

Обогреватель?

Блокировка замка?

Райли: перчатки?

Я узнал свой почерк. Наконец все встало на свои места. Уоррен вырывал из моего блокнота страницы, помечая места вынутых нами папок. Он умудрился вырвать страницу с записями и оставил ее там, вернув папку обратно. Я узнал свои заметки, и, должно быть, Уэллинг увидела это на моем лице.

— Небрежная работа, не так ли? Получив твой почерк и проанализировав его на компьютере, мы получим доказательство. Как думаешь?

Я не мог бы выговорить даже: «Твою мать...»

— Я рассматриваю твой компьютер, эту книгу и блокнот как вероятные улики. Если они в дальнейшем не понадобятся, ты получишь их обратно. А теперь нам пора. Моя машина стоит как раз у входа. Единственное, что я могу для тебя сделать, — это не надевать наручники. Нам предстоит долгий путь до Виргинии, и есть смысл сэкономить немного времени, не попав в пробки. Ведь ты не станешь вести себя плохо? Иначе придется посадить тебя назад с хорошо затянутыми браслетами. Тугими, как обручальные кольца.