Голые стены, голый пол. Никакого намека на то, что здесь живет мастер боевых искусств. Ни телевизора, ни радио, ни даже часов. Ни одной книги. И еще: в комнате было холодно. Между открытой форточкой и стеной раскинута затейливая паучья сеть. В уголке сидел и ее хозяин: пыльного цвета паучище. Да, не удивительно, что в квартире такой колотун.

– Можно, я не буду раздеваться? – спросил Васильев.

– Нельзя.

На кухне хозяин поставил чайник, достал буханку черного хлеба, кусок перченого сала. Нарезал и то, и другое. И ломти хлеба, и пластинки сала выходили из-под ножа идеально ровными, абсолютно одинаковой толщины, хоть микрометром проверяй. На сало сверху Егорыч набросал зелени.

Чай тоже оказался зеленым.

– Ешь.

– Я не голоден.

Васильев съел на завтрак целую сковороду яичницы с ветчиной и полдюжины тостов с сыром под горячий сладкий кофе. Снедь Кремня на вызывала у него аппетита.

– Ешь!

Валерий взял бутерброд, откусил… и к собственному удивлению умял и этот бутерброд, и еще два. И жиденький чаек тоже выпил.

– Егорыч, ты в курсе, что произошло?

– Да.

– Их убили.

– Да.

– А у Шизы крыша съехала.

– Он же Шиза.

– Я не шучу, Егорыч.

– И я.

Васильев сжал кулаки, посмотрел в невозмутимые глаза сэнсэя: щелочки в темных глазницах.

– И что теперь делать?

– А что ты делаешь?

– Я мщу! – ожесточенно сказал Валерий.

– Вот и продолжай.

– Ты мне поможешь?

– Нет.

Валерий почувствовал себя так, словно из-под него вышибли стул. А на шее у него петля… Он надеялся…

Кремень молча смотрел на него. Как будто ждал чего-то.

«Спокойно»,– приказал себе Валерий. Он уравнял дыхание, попытался упорядочить мысли. Как учили… Как учил сэнсэй.

«А чего я так дергаюсь? – подумал Валерий.– Вчера я рассчитывал только на себя. И сегодня я в том же положении. Кремень наших дел никогда не касался. Почему он должен за них отвечать? Ну, жив он. Я радоваться должен, что он жив, а не проблемы на него перекладывать».

– Я понял,– сказал Валерий.– Ты не должен мне помогать. Все правильно.

– Да,– кивнул сэнсэй.– Я не буду тебе помогать. Но учить – буду. Если хочешь.

– Хочу! – Валерий улыбнулся, но выражение лица сэнсэя не изменилось. Ни один мускул не дрогнул. Кремень, он и есть Кремень.

Кремень выложил на кухонный стол три предмета: один – шестиконечная звездочка с отверстием посередине, второй – металлическая палочка размером с карандаш, только потоньше и заостренная с обоих концов, третий – недлинный обоюдоострый нож симметричной формы без упоров на рукояти.

– Возьми посмотри,– предложил сэнсэй Валерию.

Васильев поднял звездочку. Ничего особенного. Кусочек тонкой стали. Края лучей отточены до бритвенной остроты. Ясно, что не устройство для ковыряния в носу. Тут Валерий, с некоторым опозданием, вспомнил, что это.

– Оружие ниндзя?

– Почему только ниндзя? – удивился сэнсэй.– Это – метательное оружие. Оно уступает огнестрельному в мощи, и пользоваться им труднее, но есть у него и преимущества. Главное же: овладение им – этап внутреннего развития. Хотя и практическая польза тоже немалая. Если ты научишься бросать эти три штуки и при этом постигнешь саму суть броска, любой предмет: вилка, осколок стекла, заточенный карандаш – превратится в средство поражения.

Сэнсэй взял металлическую палочку, расположил ее острием к запястью между указательным, средним и безымянными пальцами, прижал сверху большим, показал Васильеву и, вдруг развернувшись, с силой метнул ее во входную дверь. Сталь с гудением воткнулась в дерево. Затем то же было проделано со звездочкой-сюрикеном и с ножом. Три вонзившихся в дверь предмета образовали равносторонний треугольник.

– Принеси,– приказал сэнсэй.

Выковырять из дерева оружие оказалось непросто. Особенно сюрикен.

– Главное,– сказал сэнсэй,– это понять, что ты не швыряешь предмет, а выпускаешь его. И не рукой, а всем телом. И не рывком, а плавно и обязательно на выдохе. Плавно, но быстро. Ногами, бедрами, всем телом. Как удар. Но только очень длинный удар, намного длиннее твоей руки. Попробуй.– Он протянул Валерию палочку.

Валерий попробовал. К его удовольствию, палочка воткнулась в дверь. Правда, хвост ее задрался кверху.

– Слишком сильно,– заметил сэнсэй.– И траектория движения руки должна быть более высокой, вот такой. Попробуй еще раз.

Минут через двадцать Кремень решил, что ученик понял, что требуется.

– Ладно,– сказал он.– Будешь тренироваться, будет толк. Давай займемся ножом.

Когда Васильев вышел из дома Кремня, было около четырех часов дня. В кармане он уносил нож, стальную стрелку и завернутый в газету сюрикен. А в памяти уносил слова сэнсэя. Слова, не имевшие отношения к технике метания.