— Милочка, что ты говоришь! — Лесснер выглядел возмущенным. — Разве можно спать, когда обладаешь такой женщиной, как ты. Скорее всего, можно помереть от бессонницы. Впрочем, я считаю, что это лучшая из смертей. Представляешь, моя радость, как это гнусно слышать — помер от грудной жабы. Брр! Сразу веет чем-то болотным, мерзким, склизким. Кстати, а где ты живешь?

— А мы уже почти пришли. Дорогой, видишь желтый дом с колоннами? — показала барышня рукой в конец переулка, где тусклым желтым светом горели уличные фонари.

— Так, вижу.

— Это и есть мой дом. Моя спальня на втором этаже.

— Проживание в таком особняке наверняка обходится в значительную сумму? — осторожно поинтересовался Лесснер.

— Разумеется, но ты же мне помогаешь. Иначе мне пришлось бы перебираться в дешевенькую гостиницу, а то и вовсе в номера, — звонко расхохоталась дама.

— Ах ты, какая проказница! — изумился Лесснер и предпринял еще одну попытку приобнять барышню. В этот раз более удачную. Почувствовав под пальцами упругое нежное тело, неожиданно для самого себя Лесснер разволновался и произнес глуховато: — Чем ты еще хочешь меня удивить?

Неожиданно на аллею вышел крупный бородач, шевельнул могучими длинными руками и произнес басовито:

— Барин, ты пошто все девицу беспричинными вопросами донимаешь? Устала она от тебя, барин!

— Кто вы такой и по какому праву…

Могучий дядька сделал шаг вперед, и Лесснер рассмотрел его грубоватые черты — перед ним был определенно далеко не самый изысканный образец человеческой природы.

— Кличут меня Заноза, барин. Ежели желаешь, можешь так и называть, не обижусь. А ремесло наше скверное, убивец я, — произнес он обыкновенно. — За душегубство и на каторге просидел без малого двадцать лет. Да ты, барин, не тряси губой-то, мы почем зря не убиваем. Ежели ты достанешь нас, тогда другое дело. Так ведь, робята? — посмотрел он через плечо куда-то в сторону зарослей.

Лесснер обернулся — на дороге стояло еще трое детин с хмурыми физиономиями.

— Позвольте объясниться, господа, это какое-то недоразумение. Давайте разойдемся, у меня при себе ничего нет. Вы меня не за того приняли, господа… Ксюша, вы только не беспокойтесь, я сумею договориться с этими достойными господами, — повернулся банкир к девице. Но, на его удивление, он не обнаружил испуганных глаз — барышня выглядела совершенно невозмутимой. Банкиру даже показалось, что на ее тонких губах скользнуло нечто напоминающее улыбку.

Заноза неожиданно подобрел:

— Видала, Ксюша, какой кавалер, на Хитровке ты такого не встретишь.

Барышня уверенно освободилась от объятий банкира и враждебно произнесла:

— Хватит ломать комедию, Заноза, — и, повернувшись к Георгу Рудольфовичу, произнесла: — Я вынуждена разочаровать вас, барон, я совсем не та, за которую вы меня принимаете. Хочу еще добавить, что я стою очень много денег. Но мне с вами было хорошо!

— Как?! — задохнулся Лесснер от нахлынувших чувств. — Вы тоже! Боже мой, как я ошибался!

— Да, мой милый друг, я ничем не лучше вот этого Занозы. Разве что не выхожу с кистенем на большую дорогу, — и, посмотрев на Занозу, который по-прежнему продолжал загораживать дорогу, красотка продолжала: — Я вас оставлю, мальчики, только просьба, не очень шалите. У меня на сегодняшний вечер запланировано еще одно свидание.

— Так куда же ты, Ксюша? — вежливо поинтересовался Заноза, обмазав диковатым взглядом ее ладную фигуру.

— На кудыкину гору, там меня дожидается один очень милый маркиз. Он обещал мне купить замок на Лазурном побережье. Так что желаю вам мило провести время, ребята!

— Может, тебе провожатого дать? — заботливо поинтересовался Заноза.

— Ну что ты, разве меня кто-то осмелится тронуть, это честную барышню-то? А потом, Заноза, ты, видно, позабыл, я ведь Ксюша с Грузин!

— И то верно. — В голосе уркача прозвучали уважительные нотки.

— А если все-таки встретится насильник, так я не буду отказываться от удовольствия, — неожиданно весело закончила девушка и заторопилась по узкой аллее.

— Вот стерва! — выругался барон.

— Это ты напрасно, барин, — протянул с упреком Заноза. — На вид-то благочестивый, а сам такими поносными словами выражаешься. Просто каждый своим ремеслом занимается. Я вот копейку на большой дороге с купцов трясу да головы им отворачиваю. А Ксюша клиентов заманивает да нам их сдает. Так что ей еще спасибо сказать нужно. А ты что думал, барин, за просто так такую красотулю мять можно? — неожиданно поинтересовался Заноза. — То-то!

— Господа, давайте с вами поговорим откровенно, — заторопился Лесснер. — Я вижу, что вы люди серьезные. Я тоже умею держать слово. Поверьте, я человек состоятельный и сумею вас по-настоящему отблагодарить. Сколько вы хотите за мое освобождение? Сто тысяч?.. Двести тысяч?.. Называйте любую цену, я весь к вашим услугам, — обернулся Лесснер к троим мужчинам, стоящим за его спиной, как бы желая заполучить в их лице поддержку.

— Что же ты нас, барин, обижаешь? — с укоризной протянул Заноза. — Неужели ты нас за каких-то мелких мазуриков принял. Я же сказал тебе, что мы убивцы и по мелкому делу не промышляем.