Парамон редко покидал дом. Для него Хитровка была едва ли не целым миром, где он находил приют и успокоение от многих разбойных дел и кроткого собеседника в лице Душечки. Если и случалась нужда покидать Хитров рынок, то он, как и следовало знатному вельможе, выходил в сопровождении двух десятков урок, которые стерегли своего главаря не менее бдительно, чем гвардейский караул его императорское величество.

В этот раз, вопреки ожиданию, Парамон пришел один. Хмыкнув в седые усы, он произнес просто, как будто со дня их последней встречи прошли не месяцы, а всего лишь несколько часов:

— Здравствуй, Савелий.

Родионов не удивился его появлению, точно как и тому, что старик сумел бесшумно открыть четыре замка и бестелесным ангелом миновать скрипучие половицы.

— Как нашел? — буркнул Савелий, едва поздоровавшись.

Старик неопределенно хмыкнул.

— Ах да, я все время забываю, что у тебя сыск работает не хуже, чем в полиции. Вот так живу, — неопределенно обвел рукой Савелий комнату, показывая обшарпанные стены. — А что ты думал, Парамон? Может, тебе это покажется странным, но почти все деньги я отдал на благотворительность.

— А ты изменился, Савелий, — неопределенно отозвался старик Парамон. Трудно было понять, что в его голосе было больше: сожаления об ушедшем времени или радости от состоявшейся встречи.

— Что поделаешь, Парамон. Стареем! Это только ты не изменяешься. Я вот водочку начинаю попивать, — Родионов оттянул нижнее веко и почти с восторгом добавил: — Видал, какие мешки!

— Видал, Савельюшка, — печально вздохнул старик. — Скажу честно, горько мне это видеть, — присел на стул старик. — Так ты и до настоящего хитрованца опустишься, вот только вместо кожаной обувки на ноги тряпки намотать останется, и будет в самый раз, — слегка улыбнулся Парамон.

— А разве я не настоящий хитрованец? — Савелий не думал подниматься и с интересом рассматривал потрескавшийся потолок. — Деньги у меня кончились, так что скоро меня из этой дыры попрут. Хозяин как-то заходил и хмуро поинтересовался, когда я плату вносить буду.

Старое лицо Парамона невольно тронула улыбка:

— Если бы он знал, у кого деньги спрашивает, то сурово бы не смотрел.

— Ему же невдомек, что год назад я бы мог купить его богадельню вместе с теми, кто в ней находится.

— Если хочешь, могу замолвить за тебя словечко. Авось не откажет старику.

По невозмутимому лицу Парамона невозможно было понять — говорил он серьезно или просто шутил.

— Ничего, — отмахнулся Савелий, — как-нибудь справлюсь. Выйду на большую дорогу с кистенем в руках, вот и заработаю себе копеечку.

— Молодец, чувство юмора не растерял, значит, еще есть надежда. Деньги, что ты в катране оставил, хозяин в тот же день передал в приют…

— Знаю. В газете прочитал, — вяло произнес Савелий, всем своим видом давая понять, что эта тема его не интересует.

— Пробовали разыскать того, кто пожертвовал, так и не нашли.

— И не найдут.

— А то объявился бы, Савелий Николаевич, — с надеждой протянул Парамон. — Может быть, государь бы тебя орденом каким-нибудь пожаловал за меценатство. Глядишь, в нашем деле бы это пригодилось.

— Если бы они знали, откуда я раздобыл эти деньги, то вряд ли у них хватило решимости наградить меня орденом. Так что оставим это.

— А газеты ты читаешь, Савелий?

— Как-то поостыл к этому занятию, — честно признался Родионов.

— Напрасно.

— И что же там пишут?

— Про Елизавету!

Губы Савелия криво дрогнули — воспоминания болезненно отразились на его усталом лице.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Она сейчас в полиции.

Савелий не спеша поднялся, набросил на плечи рубашку.

— Что случилось?

— Ты зря втянул ее в свое дело, Савелий. — В голосе старика послышался легкий укор. — В департаменте, как ты знаешь, имеется наш человек, так вот он рассказал, что с ней было проведено несколько очных ставок. Ее опознали. Она от всего открещивается, но для полиции весьма странным кажется то обстоятельство, что ограблению подверглись именно те банки, в которых она работала.

— Нужны деньги?

Старик отрицательно покачал головой:

— Ты, Савельюшка, хочешь меня обидеть? Если бы нужны были деньги, то я не стал бы тебя тревожить по такому пустяку.

По напряженному лицу Парамона было видно, что старик чего-то недоговаривает.

— Они ищут тебя, Савелий. Химик, у которого ты взял нитроглицерин, во всем признался и указал на тебя.

— Ах вот оно что, — скрипнул зубами Савелий. — Где он сейчас?

— Я тоже хотел бы знать это. Но полиция его хорошо запрятала и, видимо, держит до суда.