— Провожать не буду. Доберешься сам, — сердито буркнул на прощание старик, пряча лицо.

— Дай бог, когда-нибудь встретимся, — почти без эмоций произнес Савелий и улыбнулся — бодрее, чем следовало бы.

На улице их ожидала пролетка.

— Позволь, Савелий Николаевич, чемодан твой положу, — напросился на подмогу нищий в стареньком зипуне. — Мне-то сподручнее будет.

— Уважь, коли так, — протянул Савелий чемодан хитрованцу.

А когда тот уложил вещи, не стал обижать гривенником, а сунул ему десятирублевку.

— Ох, напьюсь! — громко возликовал хитрованец, запрятав поглубже красненькую и, посмотрев на спутницу Родионова, добавил сдержанно: — А еще помолюсь за тебя, Савелий Николаевич, да за супружницу твою. Пускай все хорошо будет.

И, согнувшись в поясе, терпеливо стал дожидаться, когда тронется пролетка. Колеса скрипнули, и лошадки, подгоняемые Андрюшкой, лихо рванули с места экипаж, обдав шальным ветром стоящих рядом.

Александровский вокзал встретил Савелия с Елизаветой деловым гомоном. Посмотрев на часы, Савелий направился в левое крыло здания, где располагался зал ожидания для пассажиров первого класса.

До отправления поезда оставалось пятьдесят минут, вполне достаточно времени, чтобы посидеть в ресторане и выпить на дорожку кагора. Обстановка в ресторане располагала к обеду — стены расписаны в стиле модерн, потолки — замысловатым орнаментом. Здесь хорошо отдыхалось.

— Какая встреча, господин Родионов! — услышал Савелий за спиной знакомый голос.

Он обернулся и увидел Аристова. Генерал, дружелюбно раскинув руки, шагнул навстречу.

Родионов изобразил вымученную улыбку и протянул руку. Рукопожатие у Аристова в этот раз оказалось слабоватым.

— Так вы уезжаете?

— Да, — несколько рассеянно отвечал Савелий. — Вдали от Москвы у меня имеются кое-какие дела.

— Очень интересно. Это где же, в Париже?

Савелий внимательно посмотрел на генерала:

— Вы знаете и об этом?

— Бог ты мой! — всплеснул Аристов руками. — Дорогой вы мой Савелий Николаевич, вы опять забыли, с кем имеете дело. Все-таки я генерал полиции и должен знать и заботиться о многих вещах.

— Я весьма польщен, что моей скромной персоной заинтересовался такой важный чин.

— Вы мне явно льстите, Савелий Николаевич, а потом я хочу заметить, что вы скромничаете. Мне кажется, что многие позавидовали бы вашим достижениям.

Беседа начинала принимать томительный характер. Савелий выразительно посмотрел на часы и протянул с сожалением:

— Ох, кажется, мне нужно торопиться, скоро мой поезд. Жаль… я бы еще с вами побеседовал.

— Неужели? — очень искренне удивился Григорий Васильевич. — А я-то думал, что ваш поезд отходит только через сорок минут. Мне казалось, что у нас с вами еще останется время побеседовать. А то у нас разговор в салоне у мадам Гагариной получался всегда какой-то обрывочный. Кстати, вот мой долг вам, — генерал Аристов сунул в руки Савелию конверт. — Нужно было давно отдать, но все как-то не получалось.

— Благодарю вас, — Родионов небрежно сунул конверт в карман пиджака. — В сущности, это мелочь.

— Возможно… А знаете, я для вас приготовил сюрприз, — неожиданно бодро произнес генерал. — Не желаете немного пройтись со мной?

— Это куда же? — очень искренне удивился Савелий.

— Недалеко, — мягко улыбнулся генерал. — Тут на вокзале есть полицейский участок. Я бы с вами хотел переговорить до отправления вашего поезда.

Савелий посмотрел на Елизавету и виновато произнес:

— Дорогая, побудь, пожалуйста, здесь. Я скоро подойду. Сама понимаешь, генералу нельзя отказать в просьбе.

— Ну вот и славненько, — бодро отозвался Аристов. — Вы не беспокойтесь, мадам, все будет в порядке!

От внимания Родионова не укрылось, как городовой, торчавший посреди улицы коломенской верстой, не без интереса посмотрел в их сторону. Дурной признак. У самого тротуара стояло четверо крепких мужчин в одинаковых темных костюмах; фигуры ладные, крепкие, от одного их вида так в дрожь и бросало. Наверняка они ненавязчиво опекали своего начальника. Можно представить, что будет, если Савелий Николаевич вдруг задумает пуститься в бега — откуда-нибудь из ближайшей подворотни выпрыгнут с полдюжины таких же широкоплечих парней и безжалостно вомнут его в землю.

Савелий улыбнулся невеселым мыслям. Не дождетесь!

Полицейский участок и в самом деле оказался близко. Судя по огромному количеству городовых, генерала здесь ждали. Околоточный выкатился к ногам его сиятельства запеченным колобком и, глотая слова, принялся рапортовать.

— Хватит, — вяло отмахнулся генерал, — не до тебя. — Он уверенно прошел в помещение, увлекая за собой Савелия, и проговорил: — Сюрприз у меня для вас. Я уверен, что он вам понравится.

Вдоль стен, выстроившись в ряд, стояли четверо полицейских. Вытаращив от страха глаза, они разглядывали генерала так, как будто у него на голове росли рога.