Чтобы догнать мага, ему пришлось продираться сквозь толпу. Вслед за отрядом спешили многие горожане. Эрик ничуть не лукавил – казнь и впрямь была зрелищем всенародным. Спешили богатые и бедные, дворяне и мастеровые, военные и торговцы, взрослые и дети. Люди смеялись, оживленно переговаривались, обменивались новостями.

Поравнявшись с Берсенем, Эрик недовольно буркнул:

– Ну что тут такого, никогда не видел?

– Видел, – ответил маг. – Именно поэтому хочу посмотреть, как казнят у вас.

– У вас казнят по-другому?

– Именно. Казнь – хороший способ узнать что-то новое о стране.

Прислушавшись к бурчанию в желудке, Эрик вздохнул. Чтобы как-то отвлечься, тронул за плечо горожанина в шитом золотом камзоле:

– Сударь, будьте любезны, скажите, за что собираются казнить этого несчастного?

Горожанин смерил Эрика с головы до ног презрительным взглядом и поспешил в сторону, буркнув что-то вроде «Совсем чернь распустилась!». Побагровев, Эрик зашарил по поясу в поисках меча, но, вспомнив о состоянии своей одежды, прикусил язык.

– Я же говорил, надо было прикупить одежду, – прошипел он. – За кого меня принимают?

Берсень улыбнулся, но ответить не успел. Эрика хлопнул по плечу другой горожанин, одетый попроще, с вышитым на камзоле гербом оружейного цеха.

– Никак издалека?

– Да, из Верпена, – брякнул Эрик первый же вспомнившийся город.

– Так я и подумал, – кивнул горожанин. – Иначе бы ты знал, господин Торанс, – он указал глазами на раззолоченный камзол, – недавно купил дворянский титул, так что…

– Бог с ним, с вашим Торансом, скажи, добрый человек, кого казнят сегодня? Колдуна?

– Нет, – покачал головой оружейник. – Из нашего брата. Оружейных дел мастер.

– Неужто?

– Мастер Роберт Майлс, – вздохнул мастеровой и поспешно поправился: – Но, конечно, не из нашего цеха. Мы-то больше по железу – мечи, доспехи, а он из Стрелкового – арбалеты, луки, баллисты.

– И за что же его? – нетерпеливо вмешался Берсень.

– За что нашего брата обычно казнят? – Оружейник пожал плечами. – Душу заложил.

Эрик понимающе кивнул:

– Вечная молодость и богатство?

– Да ну, какое там, я же говорю, оружейник он.

– А-а, точно, слышал я кое-что. Дьявольское оружие?

– Да, сударь. Оно и есть, проклятие всех оружейников. Спаси Господь и архангел Уриэль, убереги от соблазна. Но нам-то что, мы больше по хладному железу – доспехи, мечи, а вот из Стрелкового…

– Что за оружие-то? – Берсень подался вперед.

Оружейник зыркнул на него исподлобья:

– А ты кто будешь-то? Уж не из «тайных» ли?

– Из «тайных»? Он? – Эрик рассмеялся. – Да он просто… – И запнулся, получив сильный тычок локтем.

– Странник я, – мягко сказал Берсень. – Путешествую по странам, смотрю, где как люди живут.

– Ага, странник, понятно, – кивнул оружейник. – Что ж, посмотри-посмотри, странник.

Как будто потеряв интерес к разговору, он отвернулся и отступил. Толпа тем временем хлынула на площадь, зашумела, многие старались подобраться поближе к эшафоту с виселицей, оцепленному «серебряными». Двое стражей выводили бородача на помост. Там его ждали палач в сером балахоне и священник. Внизу, у лестницы, упав на колени, рыдала молодая женщина, похоже, жена осужденного.

Священник начал говорить, но на краю площади, где стояли Берсень и Эрик, гомон толпы заглушал все. Эрик быстро заскучал.

– Пора бы и в трактир. Что ты хочешь увидеть или понять? – ворчал он. – Одно и то же каждую пятницу, на что тут можно смотреть?

Священник на эшафоте вскинул над собой нечто, похожее на арбалет с железной трубкой, но без дуги и тетивы.

– Это оно и есть? – Не отрывая взгляда от эшафота, Берсень ткнул Эрика в бок. – Проклятие оружейников?

Эрик поморщился от боли.

– Не знаю. Наверное, чего ж еще…

– Не выглядит оно опасным.

– Все так говорят, пока в деле не увидят, – раздалось рядом с Берсенем.

Обернувшись, маг увидел все того же оружейника. Тот усмехнулся.

– Слышал я про такую штуку, – шепотом проговорил мастеровой. – Называется «ружье». С помощью пороха, это такая горючая смесь, стреляет железными пулями. Против него даже карнелийские доспехи что бумага. Говорят, страшная вещица. – В голосе оружейника прозвучало странное – он словно сожалел о чем-то.