Тут нечто другое. Очевидно, Дарел принял какое-то важное решение. Что это значило для самого капитана, можно было только догадываться. А вот Берсеню следовало остеречься. Такие упертые служаки, как Дарел, всегда опасны, но, если их еще настроить нужным образом, а с капитаном явно кто-то поработал, они становятся опасны вдвойне.

Немало магов погибло, недооценив таких, как Дарел. Берсень знал это по собственному опыту. Потому что некогда и сам был таким. Упертым и упрямым. Героем. Идеальным инструментом.

Он взметнулся вверх и заскользил по-над лесом, в свете звезд похожим на огромное мшистое болото, утыканное кочками – вершинами лесных гигантов. На краю этого болота посветлело небо, солнце было готово вот-вот выпростать жаркие лучи-щупальца, и маг поспешно увеличил скорость.

Диана проснулась рано. Через приоткрытое окно тянуло прохладой. В саду только-только проснулись и пока еще робко чирикали самые ранние птахи. Неспешно светлело серое небо.

Горячая ванна и мягкая перина сотворили настоящее чудо. Диана знала, что проспала всего несколько часов, но чувствовала себя преотлично. Хотелось вскочить, отворить окно настежь, вдохнуть полной грудью и…

– Я не смогу больше приходить, – донесся чей-то слабый голос.

Диана вскочила на постели, прикрываясь краем простыни.

– Кто здесь?

В еще темном углу шевельнулась расплывчатая, призрачная фигура. Диана сощурилась, с трудом узнала Берсеня. Такого же, как там, на ручье.

– Что у тебя за привычка подбираться, когда я не одета? – буркнула она.

– Я прихожу, когда он… то есть я крепко сплю. Это бывает редко.

– Что тебе нужно от меня?

– Ты напоминаешь мне одну… одного человека. Поэтому я здесь. Та моя часть, что еще… чувствует себя человеком.

– При чем здесь я?

– Я не хочу, чтобы тебя постигла ее судьба. Но если ты останешься с ним… со мной, этого не избежать.

– Почему я должна верить тебе? Но даже если и так, какая разница? – Она пожала плечами. – В тюрьме Инквизиции меня тоже ждет смерть.

– Тебе решать. Я здесь в последний раз. Цель Берсеня-мага уже близка. Не по расстоянию, по возможности. К ней приведет Арнор. И Берсень больше не останется прежним.

– Уходи, призрак, не знаю, кто ты на самом деле, но я уже выбрала свою судьбу. – Диана немного помолчала. – Берсень открыл мне кое-что новое. В мире, во мне. Я остаюсь не с ним. Я иду сама по себе. Потому что… Берсень подарил мне новый мир. Если ты правда его часть, ты должен это понять.

Призрак кивнул.

– Да, я понимаю, – печально сказал он. – Если это твой выбор, прощай.

– Прощай.

Фигура стала терять очертания.

– Хотя постой, постой! – Диана вскочила, забыв о простыне. – Кто она? Та, о которой… Стой!

– Прощай…

– Да стой же!.. – Диана в сердцах швырнула в угол подушку, рассеяв последние следы призрака.

Каспар застыл у дверей кабинета, прислушиваясь. В ратуше стояла тишина. За узкими окнами-бойницами только-только забрезжил рассвет, и его робкие лучики были бессильны разогнать сумрак в здании.

Все ли он продумал? Этот вопрос Каспар задавал себе всю ночь. Еще там, в гостинице, после ухода Бельджера, а потом все время по дороге сюда.

Не сошел ли он с ума? Этот вопрос был следующим.

И, наконец, – не пьян ли он? На этот вопрос ответить было легче. С одной бутылки красного он не пьянел никогда. Даже на пустой желудок. А легкая эйфория в голове – разве это опьянение?

Что же до других вопросов, тут было не так просто. Он помнил предупреждение Бельджера. Которое к тому же принадлежало не только и не столько ему. Но то были просто слова. К тому же сказанные Бельджеру, а не Каспару. И наконец, самое главное: следовало ли буквально понимать это предупреждение?

В конечном счете Каспар предпочитал отвечать на другой вопрос. Есть ли у него выбор?

Именно поэтому, едва узнав, что бургомистр все еще работает в ратуше, он понял: так тому и быть. Судьба.