Шрифт:
– Я рассказала родителям всю правду. Прости меня, сестричка, за то, что я причинила тебе столько страданий.
Эрика надела на русую головку сестры золотую корону невесты. Дженни не шелохнулась, не заговорила. Ее выразительные глаза потемнели. Эрика отпрянула. Сестра никогда не простит боли и несчастий, которые преследовали ее из-за нее. Эрика повернулась и пошла, не видя ничего перед собой.
– Нет, Эрика, нет! Не уходи! Останься со мной навсегда.
Сестры улыбались одинаковыми сияющими улыбками, хотя в глазах стояли слезы.
– Пора начинать церемонию. Моя прекрасная скандинавская невеста еще красивее в золотой короне. Спасибо, Эрика.
Габриель поцеловал девушку. Счастливо улыбаясь, он смотрел на свою невесту.
Церемония закончилась. Дженни шепнула Габриелю:
– Вижу, все наши друзья из города приехали вовремя. Мистер Ангел, вы были уверены, что я скажу «да»?
Смеющиеся синие глаза смотрели на него с глубокой нежностью.
– Совершенно уверен, миссис Ангел!
Габриель обнял и поцеловал свою прелестную невесту долгим нежным поцелуем и стер своими губами сажу с ее перепачканного носика.
ЭПИЛОГ
Виноградники Агнелли
Долина Русской Речки
Калифорния
9 сентября 1893 года
Дорогая Бейбет,
посылаю тебе шали и накидки. Ты увидишь, что на некоторых из них – в основном это работы Эрики – новый узор в испанском стиле и больше терракотовых тонов. На нас влияют необычайные краски калифорнийской природы.
Моя сестра и твой брат стали большими друзьями. Видно, что они преданы друг другу, хотя видятся очень редко. Работа не позволяет Джеси часто отлучаться из Сан-Франциско. Все время Эрики занимают ее дела. Они пока не спешат назначать день свадьбы. Их бурное прошлое осталось позади. Я в жизни не встречала более рассудительных людей. Джеси успешно работает в своем магазине модной одежды, а Эрика – на наших виноградниках и за ткацким станком. Теперь ты бы их просто не узнала! За этот год они стали зрелыми, уверенными в себе людьми. Они уже никогда не повторят ошибок прошлого.
Я уверена – я так и сказала Габриелю, – что скоро они сообщат о своих планах на будущее. Тогда вы с Фредом и вся семья Карвало приедете к нам в Калифорнию.
К тому времени закончится строительство нашей гасиенды под красной черепичной крышей. Мы надеемся, что вы погостите у нас подольше.
После свадьбы Эрика уедет с Джеси в Сан-франциско. Она станет хозяйкой прекрасного особняка на холме. Сестра говорит, что будет очень скучать по своей любимой племяннице. Она не чает души в Ингри. Но я обещала, что девочка будет часто навещать своих тетю и дядю, а в будущем – кузин и кузенов.
Здесь Дженни остановилась, задумчиво глядя на солнечные блики, играющие на водной глади реки. По ее щекам бежали слезы. Она была благодарна Эрике, ведь та решила, что ребенку лучше остаться с Дженни, которая растила Ингри с момента ее рождения. Объяснения можно отложить на более позднее время. И Дженни вернулась к своему письму.
Ингри очень скучает по «своему малышу». Отец Эллиса продолжает искать свою жену, Виолетту Венти, поэтому он отвез сына к своей матери в Италию. Габриель и я объяснили Ингри, что у нее скоро появится маленький братик или сестричка. Это поможет ей и Медее, да и всем нам пережить разлуку с нашим дорогим Эллисом Айленд Винценте Венти Джордано.
Когда через несколько недель родится наш ребенок, ты, возможно, еще не получишь ни письма, ни посылки – Габриель телеграфирует дяде Эвальду в Айову и всем вам на Восток. Современная наука творит чудеса. И Ланганы и Агнелли узнают о рождении нового члена семьи через несколько часов после его появления на свет. Посылаю тебе, дорогая подруга, фотографию, сделанную Рокко на улице у их многоэтажки в день моего приезда в Америку. На ней мы с Габриелем.
Сердечный привет тебе и Федерико.
Дженни Ланган Агнелли
Она подписалась и улыбнулась, глядя на фотографию. Вспомнила старика в цилиндре, который подметал перед ними тротуар; дребезжание посуды и стук колес повозки торговца; и поцелуй, который длился бесконечно. Камера все щелкала и щелкала. А они все целовались. На фотографии она в окружении корзин, чемоданов и коробок, друзей и родственников, женщин, детей из соседних домов и тощих бездомных собак. Они целовались, пока София не заворчала беспокойно: