Холлоранн вышел из квартиры, запер дверь, сунул ключ под тростниковый коврик и по ступенькам крыльца сбежал к «кадиллаку» с откинутым верхом.

На полдороге к «Майами Интернэшнл», в приятном отдалении от коммутатора, который, как известно, прослушивал Квимс со своими подпевалами, Холлоранн остановился возле торгового центра «Лондромэт» и позвонил в «Объединенные авиалинии». Самолеты на Денвер?

Имелся один самолет, который должен был улететь в 6.36. Джентльмен успеет?

Холлоранн поглядел на часы. Они показывали 6.02. И сказал, что успеет. Как насчет свободных мест на этот рейс?

Минуточку, я проверю.

Он услышал щелчок, а потом — сахаринно-сладкий голос Монтавани, который предположительно делал ожидание более приятным. Как бы не так. Холлоранн переминался с ноги на ногу, поглядывая то на часы, то на молоденькую девушку с подвесной люлькой за спиной. В люльке спал малыш. Она разменивала мелочь и беспокоилась, что попадет домой позже, чем собиралась, и бифштекс подгорит, а муж — Марк? Майк? Мэтт? — будет злиться.

Прошла минута. Две. Он совсем было собрался поехать дальше и рискнуть, как вновь зазвучал словно записанный на пленку голос клерка, занимающегося бронированием мест. Есть свободное место, отказное. В первом классе. Это имеет какое-нибудь значение?

Нет. Согласен.

Плата наличными или кредитной карточкой?

Наличными, детка, наличными. Мне надо улететь.

А фамилия?..

Холлоранн, два «л», два «н». Пока.

Он повесил трубку и заспешил к дверям. В голове беспрерывно звучали несложные мысли девушки, которая беспокоилась о бифштексе, и Холлоранн почувствовал, что вот-вот спятит. Иногда бывало, что безо всяких причин он ловил совершенно изолированную, абсолютно чистую отчетливую мысль — и, как правило, совершенно никчемную.

Он почти успел.

Он гнал со скоростью восемьдесят миль в час и уже видел аэропорт, когда его отозвал в сторону один из Прекраснейших во Флориде.

Холлоранн опустил автоматическое окошко и открыл было рот, но полицейский уже перелистывал книжку штрафов.

— Знаю, знаю, — мирно сказал он. — Похороны в Кливленде. Ваш отец. Свадьба в Сиэттле. Ваша сестра. Пожар в Сан-Хосе, который уничтожил кондитерскую вашего дедушки. Действительно классный «Кабоджа-ред», который поджидает во временном хранилище в Нью-Йорке. Этот кусок дороги перед самым аэропортом я просто обожаю. Даже ребенком я больше всего любил внеклассное чтение.

— Послушайте, офицер, мой сын…

— Единственное, что я не могу вычислить, пока сказка не кончится, — сообщил офицер, отыскивая нужную страничку в квитанционной книжке, — это номер водительских прав провинившегося шофера и регистрационная информация на него. Ну, будьте умницей. Дайте-ка взглянуть.

Холлоранн посмотрел в спокойные голубые глаза полицейского, обдумал, не рассказать ли все же свою сказочку «мой сын в критическом состоянии», и решил, что так выйдет только хуже. Этот Смоки — не Квимс. Он вытащил бумажник.

— Чудесно, — сказал полицейский. — Будьте любезны, выньте их оттуда. Мне просто надо посмотреть, как все обернется под конец.

Холлоранн молча вынул водительские права, флоридскую регистрационную карточку и отдал полицейскому из службы движения.

— Очень хорошо. Так хорошо, что вы заслужили подарок.

— Какой? — с надеждой спросил Холлоранн.

— Когда я кончу переписывать эти цифры, то дам вам подкачать мой маленький баллон.

— О Божееее… — простонал Холлоранн. — Начальник, у меня рейс…

— Шшшшш, — сказал полицейский. — Не капризничайте.

Холлоранн закрыл глаза.

Он добрался до стойки «Объединенных авиалиний» в 6.49, беспричинно надеясь, что рейс задержали. Спрашивать даже не понадобилось. Табло вылетов над стойкой, где регистрировались перед посадкой пассажиры, все ему сказало. Рейс № 901 на Денвер, который должен был отправиться в 6.36, вылетел в 6.40. Девять минут назад.

— Ах ты черт, — сказал Дик Холлоранн.

И вдруг запахло апельсинами. Тяжелый, насыщенный запах. Дик только успел дойти до мужского туалета, и тут, оглушая, прозвучало полное ужаса:

(!!!ПРИЕЗЖАЙ ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙ ДИК ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙ!!!)

Среди того, что они продали перед переездом из Колорадо в Вермонт, дабы увеличить текущие авуары, оказалась и коллекция Джека: две сотни старых альбомов с рок-н-роллом и рокабилли. Они разошлись на толкучке по доллару за штуку. Среди них — один, который особенно любил Дэнни, двойной альбом Эдди Кокрэна с подклеенной туда четырехстраничной вкладкой с текстами Ленни Кая. Венди частенько поражалась, как очаровывает Дэнни именно этот альбом, записанный мужчиной-мальчиком, который быстро прожил жизнь и рано умер… умер, честно говоря, когда ей самой было всего десять.