Одетая в белое фигура помаленьку выпрямилась, вытащила из уголка рта сигарету и стряхнула с полной нижней губы табачную крошку. Дэнни увидел, что это Холлоранн. В белом поварском одеянии вместо того синего костюма, который был на нем в день закрытия.

— Ежели и впрямь будут неприятности, — сказал Холлоранн, — позови меня. Да погромче, вот как только что мне вмазал. Тогда я смогу услышать тебя даже во Флориде. А уж коли услышу, так бегом прибегу. Бегом прибегу. Прибе…

(Тогда приходи сейчас, приходи сейчас, приходи СЕЙЧАС! Дик, ты мне нужен, ты нам всем нужен!)

…гу. Извини, должен бежать, док, старина. Извини, Дэнни, парнище. Будет забавно, это уж точно, но я тороплюсь, убегаю срочно.

(Нет!)

Но Дик Холлоранн на глазах у Дэнни развернулся, сунул сигарету в угол рта и преспокойно вышел сквозь стену.

Оставив его одного.

Тут-то и показался из-за угла призрачный силуэт. Во мраке коридора он казался огромным, ясно виднелись лишь красные от отраженного света глаза.

(Вот ты где! Тут-то я тебя и поймал, сукин сын! Вот я тебе покажу!)

Шатаясь, волоча ноги, существо ринулось к мальчику. Молоток для игры в роке взлетал и взлетал кверху, безжалостно свистя в воздухе. Повизгивая, Дэнни пополз назад и вдруг оказался за стеной, он, кувыркаясь, падал вниз по дыре, вниз по кроличьей норе в страну, полную наводящих дурноту чудес.

Под ним, далеко внизу, оказался Тони. Он тоже падал.

(Я больше не смогу приходить, Дэнни… Он не подпустит меня к тебе… Никто из них не подпустит… Зови Дика… зови Дика…)

— Тони! — закричал он.

Но Тони исчез, а Дэнни вдруг очутился в неосвещенной комнате. Однако темнота не была полной. Откуда-то лился приглушенный свет. Спальня мамы и папы. Мальчику был виден папин стол. Но в комнате царил вселяющий ужас разгром. На полу валялся перевернутый мамин проигрыватель. Пластинки рассыпались по ковру. Матрас наполовину съехал с кровати. Картины сорваны со стен. Его кроватка, как дохлая собака, валяется на боку. От Лихого Лилового Лимузина остались только фиолетовые обломки пластика.

Свет падал из двери ванной. Прямо за дверью — вяло свисающая рука, с кончиков пальцев капает кровь. А в зеркале аптечки загоралось и исчезало слово ТРЕМС.

Вдруг перед зеркалом материализовались огромные часы под стеклянным колпаком. На циферблате не было ни стрелок, ни цифр, только написанная красным дата: 2 ДЕКАБРЯ. А потом расширившимися от ужаса глазами мальчик прочел слово ТРЕМС, неясно отразившееся в стеклянном колпаке. И, прочитав его отразившимся дважды, прочитав это отражение отражения, Дэнни понял его истинное значение: СМЕРТЬ.

Вне себя от ужаса Дэнни Торранс закричал. С циферблата исчезло число. Исчез и сам циферблат. Его место заняла круглая черная дыра, которая росла, ширилась, как зрачок. Она все загородила, вымарала, и мальчик полетел вперед и падал, падал, он…

падал с кресла.

Он лежал на полу бального зала и тяжело дышал.

ТРЕМС

СМЕРТЬ

ТРЕМС

СМЕРТЬ

(И над всем воцарилась Красная Смерть!)

(Маски долой! Маски долой!)

Но под каждой сверкающей, прелестной маской, пока что не показываясь, таилось лицо существа, гнавшего Дэнни по темным коридорам отеля: бессмысленно вытаращенные глаза, полные жаждой человекоубийства.

Ах, как мальчику было страшно — что за лица явятся на свет, когда наконец придет время снять маски.

(ДИК!)

закричал он изо всех сил. Казалось, от громкого крика голова лопнет.

(!!!ДИК ОХ ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПОЖАЛУЙСТА ПРИЕЗЖАЙ!!!)

Часы, заведенные серебряным ключом, продолжали отмерять над головой Дэнни секунды, минуты, часы.

Третий сын миссис Холлоранн, Дик, в белой поварской куртке, с воткнутой в угол рта «Лакки Страйк» задним ходом выводил со стоянки позади Центра оптовой торговли овощами свой отремонтированный «кадиллак». Неподалеку от него в двери высокого темного здания заталкивал контейнер с салатом Мастертон — недавно он стал одним из владельцев Центра, но сохранил ту неподражаемую походку чечеточника, которую усвоил еще до второй мировой.