– Так его, Хвостик! – усмехнулся Дед и протянул мне комп. – Ладно, давай за дело…

– Бессарион Тенгизович! К вам посетители! – в голосе Танечки, его новой медсестры, раздавшемся из коридора, прозвучали нотки страха, и Бесо тут же подобрался, как тигр перед прыжком: непонятное молчание ребят, уехавших на встречу с этим непонятным каратистом из обычного раздражения успело превратиться в бешенство, которому примешивалось толика страха. Ну не могли ребята не позвонить после окончания его «воспитания». И не навестить шефа с утра Гиви не мог тоже! Так что причины для беспокойства у господина Макрина были. И не малые.

Оторвав глаза от телевизора, который он смотрел вопреки всем просьбам лечащего врача, Бесо придал лицу высокомерное выражение и приготовился приказать, чтобы гостям разрешили войти. Однако те не стали дожидаться соизволения – в коридоре вскрикнула Танечка, потом хрустнул замок, и дверь открылась внутрь, пропуская в палату двух здоровенных парней лет тридцати и проследовавшего за ними пожилого, но еще сохраняющего былую выправку мужчину.

– Зачэм замок ломат? – почувствовав, что в его речи снова прорезался акцент, Макрин поморщился, но продолжил: – Она открывается наружу!

– Фигня. И внутрь тоже. При желании… – хмуро буркнул шедший первым телохранитель. – Почините потом. Если сможете. А сейчас рот закрой и не вякай, пока не спросят! – Придавив Макрина ручищей к кровати, он быстренько обшарил его с ног до головы, потом заглянул в тумбочку, под лежащий на ней журнал, в каждый пакет с фруктами и, наконец, пробормотал: – Чист, шеф…

– Стул!

– Секундочку! – Второй охранник метнулся к подоконнику, перед которым еще недавно сидела Танюша, и, подхватив ее стул, приволок его поближе к кровати.

– Саня, в коридор. Посетители мне не нужны… – распорядился их хозяин и, не дожидаясь приглашения присесть, тяжело опустился на стул: – А я смотрю, ты тут неплохо устроился, господин Макрин, Бессарион… как тебя там по батюшке? А, точно, Тенгизович… Обычные люди ютятся по коридорам, а нам отдельную палату подавай… Ну, это меня беспокоит меньше всего, поэтому заострять этот вопрос я не буду. Некогда. Итак, меня можно называть… скажем, господин генерал… Договорились? Просто кивни головой… майор, уберите лапу с его горла! Задохнется…

– Вы кто? – выдавил из себя порядком перепуганный Бессарион.

– Я представляю одну заинтересованную силовую структуру… до названия которой тебе дела быть не должно… Если ты внятно и подробно ответишь на мои вопросы, то я, так и быть, не стану задавать вопросы про другие стороны твоей противозаконной деятельности… Правда, это не дает тебе права на индульгенцию перед нашей доблестной милицией… В случае недостаточной откровенности у тебя случится незапланированный инфаркт. Или инсульт… Или еще какая-нибудь хрень… Короче, сдохнешь тут, как последняя собака, усек?

В глазах генерала было столько равнодушия, что Макрин почувствовал, что до безумия хочет в туалет – в первый раз в жизни ему стало страшно до такой степени… Сжав зубы, чтобы не затрясся подбородок, он собрался с силами и утвердительно кивнул, надеясь, что кивок расценят как свидетельство его желания сотрудничать…

– Вот и молодец… А теперь расскажи-ка мне, с чего начались движения, в результате которых семнадцать твоих людей вчера вечером превратились в пособие для патологоанатомов?

– К-как вы сказали? – не понял вопроса Макрин.

– Сдохли, сука! Или ты еще не в курсах?

– Все? – не веря своим ушам, снова подал голос Бессарион.

– Все, бля… Правда, может, там сначала было восемнадцать или двадцать? Лично я – не знаю… – начал выходить из себя генерал.

– Понял, больше никаких вопросов… Итак, одному моему человеку на днях очень понравилась молодая девочка… Он пригласил ее прокатиться на машине в ресторан, кино, поесть шашлыки… Эта с… девушка почему-то заартачилась и оскорбила его нехорошими словами, и, по-моему, даже пыталась ударить по лицу… Мы вышли из машины, чтобы объяснить ей, что обращаться к старшим с такими словами недостойно такой юной и милой красавицы, но тут появился этот чертов каратист и принялся нас избивать… Было сыро, я поскользнулся в луже и ударился головой о стекло машины… Стекло вылетело…

– Ни хера себе ударился! – хохотнул стоящий рядом майор. – Сам? Или каратист помог?

– Помолчи, бля! – рявкнул генерал, и его охранник тут же заткнулся.

– Двоих моих людей этот придурок покалечил. Поломал ноги и челюсти… Можете проверить – они лежат в этой же больнице…

– Проверим, не дергайся… Давай дальше, Склифософский…

– Я не Склифоский, я Макрин… – поправил собеседника Бессарион и понял, что переборщил.

Генерал покраснел и, нахмурившись, зарычал:

– Ты будешь тем, кем скажу я, понял? Открывай рот только по делу, обезьяна… Что за каратист?