– Ну и язык у шаманов! – смутился Куров. – Хотя ясно, что ты сказал. Когда про любовь говорят, на любом языке поймешь. Вон даже бабкин козел, и тот – как заблеет возле козы! Тоже тыала хотун… Неужто и Юрко так же балакает?

– Юрко ызык сапыл…

И тут вдруг дедов собеседник заметил мухомор у колодины, бережно сорвал его, открутил шляпку, а ножку стал есть, причем со вкусом – показалось так: зубов не было, и он мял гриб деснами, сосал его, причмокивал…

– Ты это зачем? – осторожно спросил Куров. – Он же ядовитый…

– Урун аба шаман. Айбасы як, слой дух як.

– Ага, это чтобы злые духи боялись? А самому-то ничего? Козел бабкин тоже…

Шаман вдруг вытянулся и навострил уши, показывая тем самым, чтоб дед замолчал. Куров огляделся, тоже послушал, но ничего подозрительного не обнаружил.

– А что Юрко велел передать-то? – однако спросил шепотом. – По какой нужде послал?

Шаман доел ножку мухомора и отчего-то сник:

– Санаабар Окосана… Тундара Окосана юрюнг.

– Что? Оксану забрать и в тундру увезти? К Юрку?

– Тыала хотун… Айбасы! Айбасы бар!

Куров не понял, однако спохватился и огляделся:

– Пока у нас тут базар-вокзал с тобой, окружить могут. На тебя ведь охоту объявили! Американец приехал из НАТО! Ты понимаешь? Айбасы – бух-бух!

– Тундара охота… Олень тундара анабар.

– У вас за оленями в тундре охотятся, а у нас теперь за мутантами модно. – Дед встал. – Для науки ли, для трофея, все одно. Подстрелят, и будет тебе кириккитте! Пойдем-ка до хаты!

– Хата як. Айбасы! Арсан Дуолайя!

– Да хрен с ним, с Арсаном! Сядем с тобой, горилки выпьем. Огненную воду знаешь? Что ты тут на одних грибах-то…

– Корилка хотун, – вроде бы согласился шаман. – Ыр-рын курдук! Арсан Дуолайя! Слой дух! Айбасы!

Схватил суму, валявшуюся неподалеку, вынул сначала бубен и, попрыгав, постучал. Затем достал лук со стрелой и изобразил, будто стреляет во все стороны.

– Погоди, ты что хочешь сказать? Злых духов гонять будешь?

– Айбасы! Камлать, бубен – та-та! Арсан Дуолайя анабар! Та-та – анабар! Та-та – анабар! Кириккитте бизда айбасы. Тыала хотун!

– Вот оно что… – растерянно протянул Куров. – Я-то подумал, ты за Оксаной приехал. А тебя Юрко послал со злыми духами сражаться?

– Окосана юрюнг, алата! Юрко айбасы анабар. Кириккитте Арсан – Юрко тундара як. Олень шибко-шибко ноукогай лабба!

Куров хлопнул себя по ляжкам:

– Понял! Ты злых духов изведешь, и Юрко приедет? Шаман закивал:

– Лабба! Юрко лабба! Кортый Юрко олень укогай!

– На оленях приедет!

– Лабба!

– Ну что же, твое дело правое, – заключил дед. – Злых духов и впрямь развелось – тьма. А шаманов у нас нету, камлать некому. Давай, изгоняй их к чертовой матери! Добрую ты весть принес! Да только что сделаешь-то с луком? Нынешнего духа стрелой не возьмешь…

– Шаманить ыррын хотун! Тыала хотун!

– Не знаю, как ты хотун и чего. А вот мы по молодости с Совой шаманили, это да. Бывало, заложим под рельсы полпуда взрывчатки, а за насыпью мин наставим, которые саперные пулеметы называются. Поезд кувырком, а живая сила духов, кто выскочил, – на мины… Это был не хотун, а полный кирдык!

– Баба Сова! – Даже в гортанном рычании слышалось уважение. – Баба Сова Юрко брюнгя. Синьгами баба Сова.

– А-а, привет Юрко прислал? – догадался дед. – Так пойдем, сам передашь. А то ведь не поверит. Она, старая, уже из ума выживает…

– Та-та – анабар. Кириккитте айбасы Юрко.

– Ну, смотри сам. Строгий, должно быть, верховный шаман-то? Как у нас товарищ Ковпак, поди.

– Ковпак партизан! – неожиданно выговорил шаман. – Злой дух анабар – у-у-у, ятимать.

– Гляди, про Ковпака даже в Якутии слыхали! – с гордостью отметил Куров. – Поди, в школе учили? В общеобразовательной?

Шаман вдруг напрягся, присел по-звериному и потянул носом – кого-то учуял.

– Дыд Кур хата кель манда, – полушепотом просипел он. – Арсан Дуолайя шаман айяба.

– Я понял, – дед огляделся, – злой дух где-то рядом. Ну, давай, камлай, тут я тебе не помощник… Да гляди, они до первых петухов только смелые. Потом угомонятся, так ты ко мне приходи. День-то что тебе делать? Придешь? – спросил нового знакомца. – Где мы с Совой живем, знаешь. Корзинку-то приносил?

Тот вынюхивал рассветный ветерок, и расширенный глаз во лбу, замерев, уставился в одну точку.

– Кель манда! – Гортанный голос опять ушел куда-то в меховое чрево.

– Ну, кель так кель, – согласился понятливый Куров. – Не буду портить охоту…