«Форд» головы администрации знали и на подъезде пропустили без остановки, однако возле ворот резиденции двое в гражданском заступили путь, а третий без всяких сунулся сквозь опущенное стекло в салон и тут же отпрянул:

– Выйти из машины! Руки на капот!

И еще, наглец, вывернул из-под полы короткий автомат и наставил!

– Сейчас, разбежалась! – огрызнулась Оксана. – Какой горячий хлопец…

А первые двое кинулись к машине с другой стороны, рванули дверцу, и молодая женщина ойкнуть не успела, как оказалась на улице и босой, поскольку туфли слетели и остались в кабине. Ее распластали на капоте, прижали голову, чьи-то цепкие руки побежали от плеч по всему телу…

А она еще отца послушалась, переоделась в выходное, но скромное платье и прическу сделала.

– Та вы що, сказылыся?! – запоздало возмутилась она. – Що за неподобство? Произвол! Я дочка головы администрации!

На крик включился яркий прожектор, вякнула сирена, и со двора выбежали еще два стражника. В этот момент Оксана изловчилась и схватила зубами руку, прижимающую ее голову к капоту. Зубки у девушки были острые, крепкие, а потому голова мгновенно оказалась на свободе.

– Козлы погани! – грудным, трубным голосом крикнула Оксана в вечернее гулкое пространство. – Геть вид мене!

И эти натренированные охранники в тот же миг ее отпустили, один даже попятился. В это время у ворот внезапно появился Волков. Увидев Оксану, бросился к ней:

– А ты откуда?

– От верблюда! – в сердцах бросила она. – Это что за дела? Хватают, мацают! Где депутат?

Видно было, Волков тут свой – охранники отступили, хотя наблюдали со стороны.

– Сильвестр Маркович в парилке… А ты к нему?

– Тату послал, доложить…

– Что доложить ? О чем? – забеспокоился Мыкола. – Новости есть?

– Да какие новости… Велел найти тебя и спросить.

– Я уже доложил, напрямую, пусть Тарас Опанасович не волнуется.

Оксана вдруг усмехнулась:

– А ты-то, Мыкола, что тут делаешь? Пока жена твоя в ночном клубе танцует? Шурку Вовченко с тобой перепутала и чуть не изнасиловала!

– Она мне не жена! – отрезал Волков. – Нехай что хочет, то и творит.

– Хоть и не законная, да жена! – вовсе развеселилась Оксана. – Не занимаешься ты воспитанием!

– Мы с ней расстались! И все, разговор про Тамару окончен.

– А як же ж пан Кушнер? Он же ж тебя распнет!

– Как распнет?

– Да як Пилат Христа!

– Сильвестр Маркович в курсе, вольную мне дал. Он ведь понимает, после такого позора…

– Значит, тебе повезло, Мыкола!

Он подхватил Оксану под ручку и потянул было из яркого пятна прожекторного света:

– Пойдем, прогуляемся?

Но в это время тяжелые ворота распахнулись, и перед ними оказался американец в набедренной повязке, а за ним, тенью, – переводчик, завернутый в простыню, как в индийское сари.

– О! Леди!

– Это что за явление? – спросила Оксана. – Мужики голые… И правда, сон в руку.

– Американец, – успел шепнуть Мыкола.

– Мистер Волков! – заспешил переводчик. – Представьте меня этой прекрасной леди!

Тот слегка смутился и скомкал важный момент:

– Это Джон, американец… То есть мистер Странг…

– Чего он тут голый вылупился? – грубо спросила Оксана и отвернулась.

– Он из бани!

– Как же зовут очаровательную леди? – приставал переводчик. – О, я покорен вами! Как ваше имя?

А этот мистер тем часом стоял с театрально протянутыми руками и улыбался.

– Ладно, Мыкола, – деловито сказала леди, – если ты все доложил, я поеду, мне некогда…

И пошла было к машине, но американец с переводчиком загородили дорогу. Охрана вмиг куда-то исчезла, а Волков припоздал и суетился сзади.

– Езжай, езжай, – бормотал он. – Я тоже сейчас… Догоню тебя…

– Я потрясен! – восклицал переводчик гундосым, как в кино, голосом. – Я очарован вами, леди. Меня зовут Джон! Джон Странг. Я вас хочу!

– А не боишься, хотелку отобью? – вполне миролюбиво спросила Оксана и открыла дверцу. – Ну, такие простые, я не могу!

– Я вас хочу пригласить в баню! – поправился переводчик. – Русская баня, это прекрасно. Но еще прекраснее русская леди.

– Мы с тобой в другой раз попаримся, – язвительно пообещала она и села в машину. – Отдыхай пока, мистер…

И тут же пожалела, ибо шутка оказалась не понятой даже переводчиком. Настойчивый американец сунул голову в салон, как недавно охранник, и заговорил о чем-то страстно и горячо. От него почему-то пахло формалином, а так он был ничего, симпатичный, веселый и даже шальной.