– Нет, к сожалению, нельзя, – покачал головой Алмон. – Глаз Идола питает собой все, что ты видишь, сама планета создана его энергией. Если убрать Глаз, Кирас не просуществует и дня. Это все равно, что у человека вынуть сердце.

– Плохо, – вздохнул Макс, – мрачно. Еще мрачнее от того, что кому-то надо будет ехать навстречу с этим правителем и менять Глаз на Юта. Я ему не завидую. Жутковатый он… как вы сказали его зовут?

– Патриций, – ответил Дэн. – Я поеду менять Глаз на Юта. Вся эта история вообще из-за меня произошла, если бы я не полез на Землю, я бы там не остался и не встретился с Георгом и не подставил бы всех вас. Я отправлюсь на Марс.

– Тогда я с тобой, – возбудился Макс, – я, может, всю жизнь мечтал вперед НАСА на Марсе побывать! В конце концов, на Земле ты оказался из-за меня. Ты ко мне приехал.

– Макс, ты тут ни при чем. Никуда ты не поедешь.

– Хватит вам, – Терр-Розе отодвинула в сторону щенка, пытающегося забраться на колени к неподвижному Сократу, – вы так говорите, словно Глаз мы уже держим в руках. Нет! Не могу смириться с мыслью, что Кирас погибнет!

– Да… Надо действовать скорее, – Анаис стряхнула с себя апатию, поднялась с кресла, побрела к дверям, ни на кого не глядя. – Алмон, – едва слышно произнесла девушка, стоя на пороге, – оповещайте людей. К завтрашнему утру здесь никого не должно остаться, кроме нас, иначе люди погибнут вместе с планетой.

Слуга ожил, в очередной раз наполняя бокалы. Анаис, забыв о еде, не сводила глаз с Патриция, ловя каждое его слово.

– Вы любите и знаете вино, – с благоговением произнесла она, – вы относитесь к нему, как к…

– К искусству, как к поэзии. Да, что уж тут скрывать, вино – моя слабость. Ни один напиток не несет в себе подобной энергии и философии. Однажды я потратил целое состояние на то, чтобы заполучить виноделов с Урана. Каждая планета замечательна чем-то своим, а на Уране делают необыкновенное вино: зимнее, осеннее, весеннее, летнее… Король Урана расстался с двумя своими виноделами только потому, что знает меня, как большого ценителя и почитателя вина, да и то взял с меня слово, что вино будет производиться только для моего Дворца. Я хотел предоставить виноделам все, что они пожелают, но они отказались. Продолжают занимать небольшое помещение, держа лишь нескольких учеников.

– А что это за вино? – Анаис сделала крошечный глоток, смакуя рубиновые капли. – Чем оно замечательно?

– О, они создают множество сортов, каждый из них неповторим. Если хочешь, могу рассказать о некоторых.

– Конечно, хочу.

– Например, осеннее вино, оно называется «Римена-Вилнер». Не знаю, как им удается достичь подобного результата, но кажется, напиток настоян на дыме костров, на запахе влажной земли и пряном аромате листьев. Чуть терпкое, чуть вяжущее, оно навевает мысли о последних цветах, горьковатых ягодах и безветренных закатах.

Вино зимы «Лотон-Ло» – глоток тихого, обжигающего морозного утра. Оно имеет неуловимый, волнующий запах свежевыпавшего снега. Его приятно пригубить в первой половине дня.

Вино весны «Геридан-Бэс-Мариит» – это фантазии юности, настоянные на солнце и надеждах. Кажется, будто пробуешь на вкус только что распустившийся, новорожденный радостный листок.

Летнее вино «Самертон-Самертон» – и вовсе удивительная вещь. Его будто взяли из самого сердца лета. Оно наполнено теплом, бурным восторгом, ароматом восходов, чувственными закатами и целыми охапками цветов и ягод.

Все эти вина словно созданы из мыслей, чувств, стремлений и… кажется странным, что это всего лишь фрукты, ягоды и талант виноделов.

– А что за вино мы пьем сейчас?

– «Реган-Гаримеда». Чувствуешь тонкий привкус обмана? А прохладное покусывание интриги за кончик языка? – Владыка неуловимо улыбнулся одними уголками губ. – Мне нравиться это вино. В нем чувствуется обманчивая теплота, аромат обещаний и ностальгический привкус несбывшихся надежд.

– Все, Анаис, люди покидают планету, – переступив порог, Алмон замер, глядя на сидевшую у камина девушку. Вслед за полуволком вошли Дэн, Макс и прохладный воздух вечернего Кираса.

– Хорошо… – безжизненно произнесла она, не поворачивая головы. – Собирайтесь и вы тоже.

Макс с Дэном ушли, а Алмон подошел к Анаис и тихонько положил руку на ее плечо.

– Пожалуйста, не говори ничего, – сдавленно прошептала девушка, – если ты произнесешь хотя бы одно доброе или утешительное слово, я расплачусь и не смогу остановиться.

Алмон молча присел на низкую деревянную скамейку рядом. Мягкий профиль девушки, оточенный предчувствием беды, был светел и чист, как драгоценная маска. Взгляд полуволка скользнул по безвольно сложенным на коленях руках с перстнем на безымянном пальце, по опущенным хрупким плечам, охваченным бледно-желтой тканью, по запутавшимся в светлых волосах огоньках, по длинным, дрожащим ресницам… И душу Алмона, словно опалили сотни мельчайших раскаленных угольев.

– Не смотри на меня так, – прошептала Анаис, не поворачивая головы, – и не говори мне добрых слов, я не заслуживаю.

– Почему?

– Потому что скоро я стану убийцей… такой же, как мой отец… не смотри на меня.

– Анаис, прошу тебя, – Алмон хотел обнять ее за плечи, но девушка отстранилась. – Если хочешь, я уйду.

– Нет, не надо! Давай лучше поговорим… Сама не знаю, что мне нужно! – она обхватила голову руками.

– Все хорошо, – Алмон легонько провел кончиками когтей по ее свободно сыплющимся волосам. – Хочешь глоток вина?