Он собрался было заткнуть датчик, как сигнал прошел опять. Теперь никуда не денешься. Если начальство прознает об этом, ему не сдобровать. Два сигнала означали: «Нестись сломя голову» – как раньше, в то мерзопакостное время, когда он разъезжал на мотоцикле, развозя конверты из манильской оберточной бумаги, разрисованные надписями «экспресс» и «срочно».

Если повезет с метро, можно успеть выполнить служебный долг, доставить господину его нюхательный порошок, перепихнуться с черной милашкой и даже успеть на стадион, где на законных основаниях можно отключить датчик до одиннадцати часов – с одиннадцати клиенты снова начинали проявлять активность.

Он еще раз взглянул на часы. По правилам, если заказ не получалось доставить за двадцать минут, надо было сообщить в штаб. Всем объяснили, что чем меньше будет таких сообщений, тем лучше, а в случае сбоя есть шанс потерять не только работу. «Значит, двадцать минут, – подумал посыльный. – Успею».

«Тот, кто изобрел датчик, просто гений, – продолжал размышлять он, протискиваясь сквозь толпу в метро. – Всякий с хорошей памятью может сделать кучу денег». Память Умберто совершенствовалась на глазах: код нескольких постоянных клиентов он мог повторить и во сне. Помнил он и их предпочтения: кто брал наркоту только в кристаллах, кто – смесь камешков с песком. Умберто входил в высшую лигу – мог доставить любой заказ. В куртке он держал шесть-семь деловых конвертов, в каждом из которых находилась пластиковая упаковка с порошком – первоклассным семидесятипроцентным кокаином. Это вам не дешевка, которую всучат на улице – смесь лидокаина с амфетамином или борной пудрой. Все по-честному. Мистер Умберто пользовался уважением, ему не надо напоминать, чего желает этот конкретный клиент. Умберто знал этого джентльмена, он юрист с Уолл-стрит. И помнил его обычную дозу на вечер – одна восьмая унции – или три с половиной грамма, то есть для развозчика шестьсот долларов чистыми.

Посыльный нырнул на узкую, как ущелье, Уоллстрит, прошагал несколько метров и вошел в большое белое здание. Клиент – мужественного вида красавец – уже ждал у табачной лавки. Он постоял несколько минут, как учили – клиент должен был поднять голову и заметить его. Вскоре молодой юрист подошел к нему, они обменялись конвертами, и обладатель гениального датчика поспешил на Восьмую авеню.

В двух милях от Уолл-стрит на подземную парковку на Парк-авеню подъехал темно-синий «мерседес». За рулем сидела Маделайн Эббот (за два года работы это было ее третье имя). В своем облегающем платье под цвет машины и стильных темных очках Маделайн смотрелась преуспевающей деловой женщиной. Хотя владелица «мерседеса», без сомнения, была хорошо одета, с первого взгляда любой бы сказал, что женщина на соседнем сиденье – ее клиентка – принадлежала к другому классу, к иному миру.

Черная с кремовым кашемировая шаль, на первый взгляд, небрежно накинутая на плечи, ниспадала безупречными складками, и перламутровая брошь от Эльзы Перетти элегантно прикрепляла ее к бледно-серому замшевому пиджаку; черный беретик подчеркивал женственность золотых локонов – в общем, сама изысканность.

– Куда вас подвезти? – спросила Маделайн с оттенком подобострастия в голосе. Она ненавидела себя за это, но с этой клиенткой так получалось само собой. С языка чуть не сорвалось «мадам».

Прекрасная головка устало откинулась назад.

– Как обычно, на угол, – сказала она спокойно, почти шепотом. – Только отдайте мне сейчас.

Маделайн вышла из машины – как будто проверить шины – оглядела полупустой гараж, села обратно в машину и передала Блэр Бенсон ее порцию «снега», заранее подготовленную по приказу босса.

Как всегда в такой момент, между ними возникла неловкость, которую Маделайн глупо пыталась преодолеть, чтобы пробиться к этой женщине, всегда так сногсшибательно одетой и такой недосягаемо загадочной.

– Сегодня собираетесь куда-то? Вы выглядите… потрясающе… впрочем, как всегда.

Она не ожидала ответа и не получила его. Машина проехала вверх по Парк-авеню и остановилась на светофоре. На повороте в сторону Пятой авеню Блэр расправила плечи. После нескольких затяжек ее щеки слегка раскраснелись, вернулась ее обычная властность.

– Я передумала, – сказала она все еще низким голосом, но в нем уже отчетливо звучали надменные нотки. – Мне нечего делать дома. Приеду на вечеринку пораньше. – Она усмехнулась. – До того, как появится почетный гость.

Маделайн ушам не поверила. Она никогда не знала, куда собирались клиенты. Ограничивалось тем, что она подвозила их, куда скажут.

– Вы уверены?

– Конечно уверена. – Баэр раскрыла бордовую сумочку, которая стала пределом желаний Маделайн, как только Блэр села в машину. Она достала толстую золотую цепь, похожую на наручники, и защелкнула ее на шее. Внимательно изучив какую-то визитку, она сухо приказала: – Везите на Ист-Энд-авеню. Я покажу, где высадить.

Барри сделал заказ из-за звонка Форги и не жалел. Сам факт вечеринки, которую устраивал Форга, совсем не вязался со стилем хозяина. Раз босс решил расслабиться, ему сам Бог велел. И то, что перед тем как заехать за Джо и Алексой он засунул в нос немного порошка, еще не признак слабости. В большом бизнесе он знал многих, кто имел такую привычку. От нее дело не страдает. Ему стало лучше, он казался себе быстрым и ловким, даже в чем-то непобедимым, и выглядел прекрасно.

Кого пригласит Форга на «семейную вечеринку»? Барри не имел понятия, но, чтобы быть готовым к любым неожиданностям, он поддался желанию на всякий случай обезопасить себя. Секунд двадцать он жалел об этом, но теперь понял, что правильно сделал.

По пути в Центральный парк Барри просчитал кое-что на тонком золотом калькуляторе, который везде таскал с собой. До разговора с Форгой он не был до конца уверен, что за план готовил хозяин – расширяться на самом деле или только для вида. Не знал и на какой процент его поставят. По очевидным причинам Форга не говорил ему, но ясно дал понять, как может дать понять только он один, что Барри – один из его особых помощников, его избранник.