При виде Марвина Зейлермана Джо удивился. Он ожидал встретить старую развалину, но через вестибюль здания суда к нему решительным шагом направился энергичный мужчина не старше тридцати пяти лет. Хотя его осанка и манеры подошли бы человеку постарше. Среднего телосложения, крепкий, с серьезным, не слишком приветливым лицом, с короткими черными волосами с проседью. Весь его облик свидетельствовал об энергии и решимости. На нем был безукоризненный серый в тонкую полоску костюм, начищенные до армейского блеска черные оксфордские туфли. Узел на галстуке был совершенен, точно вылепленный. Картину портил лишь потертый пухлый портфель, который невозможно было закрыть – так сильно он был набит документами.

– Профессор Мессенджер? – Его маленькая кисть как тисками сжала руку Джо. – Рад познакомиться. – После рукопожатия недружелюбное выражение на его лице растаяло. – Я узнал вас по фотографиям в ваших книгах. Я… э-э… Я, должен признаться, в некотором роде ваш поклонник.

– Вы смеетесь надо мной? – искренне растерялся Джо.

– Я… э-э… действительно читал две ваши книги – «Сверхвысокомерие» и «Конструирование будущего».

– О… правильно… эти. Полагаю, они немного устарели. – Джо никогда не был удовлетворен своими работами. Его мысли развивались, бежали вперед, и он не всегда поспевал за ними.

– Я полностью согласен с вашей точкой зрения, высказанной в этих книгах, – заявил адвокат и, подняв брови, добавил: – К сожалению, в последнее время мне не хватает времени для чтения. – Он погрустнел. – Я глубоко сожалею о мисс Спринг; она была совершенно… э-э… особенной девушкой.

– Да, – согласился Джо. – Редкого ума.

– И очарования. Совершенно восхитительная девушка. – Казалось, он потерял больше чем просто клиентку, будто вынашивал в отношении ее какие-то особые, теперь рухнувшие планы. Зейлерман за цепочку вытащил из нагрудного кармана жилета часы. – У нас есть около получаса, и я хотел бы кое-что обсудить.

– Какие-то материалы, отправленные мною по факсу, пригодились вам?

– Да, – кивнул он, осторожно опуская часы обратно. – Да, пригодились. – Он посмотрел вокруг и, заметив в нише несколько свободных стульев, предложил: – Давайте присядем вон там. А ваш коллега профессор Хьюлетт придет? А доктор Макалистер?..

– Да. Только наш кардиохирург, Дуглас Гудман, не сможет.

– Жаль, – огорчился Зейлерман.

– Его присутствие имело бы значение?

– Ну… все это помогает воздействовать на судей, – ответил Марвин с кривой улыбкой.

– Как по-вашему, все пройдет нормально? – спросил Джо.

Адвокат взглянул по сторонам, проверяя, не подслушивают ли их, затем обратился к Джо:

– Честно говоря, нам немножко не повезло с судьей.

Приподнятость, которую чувствовал все утро Джо, улетучилась.

– Я очень надеялся, что нам удастся встретить кого-то, кто, скажем так, умеет смотреть на вещи немного шире.

Судья Гермион Долримпл сидела за своим столом в центре комнаты. Слева от нее бесстрастный клерк, одетый в темный костюм пятидесятилетний мужчина, непрерывно записывал все услышанное, изредка отрывая взгляд от бумаги.

Судья Долримпл была массивной краснолицей бабищей неопределенного возраста. Джо решил, что ей где-то от шестидесяти до двухсот. Ее серые острые глазки-буравчики утонули в обильных складках плоти, крошечные розовые губки были плотно сжаты, прямые седые волосы свисали по щекам, как истрепавшиеся занавески. В тяжелой черной складчатой мантии, с ниткой жемчуга на шее, помахивая карандашом, которым она делала свои записи, эта дама вызвала в памяти Джо хлыстики наездниц во время английских деревенских праздников.

В первые полчаса она время от времени подозрительно зыркала на Блейка, сидящего рядом с Джо, и он подумал, что коллеге нужно было бы одеться чуть более консервативно. В бесформенном черном костюме, черной рубашке с белым вязаным галстуком и конским хвостиком волос, Блейк не выглядел мужчиной, способным воодушевить женщину.

Марвин Зейлерман поднялся на стоическую борьбу. Должно быть, он тоже не спал всю ночь, подумал Джо. Адвокат дословно помнил все самые яркие места из четырнадцати судебных случаев, которые профессор переслал ему по факсу. Он спорил и доказывал убедительно, не обращая внимания на досаждающие рыки судьи Долримпл, потрясающие воздух всякий раз, когда у нее кончалось терпение.

Родители Джулиет ждали в зале вместе с нарядной молодой женщиной – по словам Зейлермана, она была следователем отдела, ведущего дела о насильственной или скоропостижной смерти. Адвокатом, представлявшим коронера, был сэр Квентин Кармайкл, выдающийся королевский адвокат более крупного калибра, чем Зейлерман. Джо решил, что это напыщенный хвастун, но с ним считалась судья Долримпл.

Отец Джулиет, Перегрин Спринг, оказался льстивым самодовольным ханжой, в изящных, точеных чертах лица которого просматривалось сходство с Джулиет, но в нем не было ни капли присущего ей энтузиазма.