— Как скажешь, шеф, — мастер по оружию осторожно выглянул из-за стены. — Вроде никого, куницы заняты тем, что жрут труп Юры и дерутся между собой за добычу, думаю, им какое-то время будет не до нас. А не может случиться так, что они наедятся, отвалят, и больше на нас никто не нападет?

— Это вряд ли. Что-то мы сделали не так, и теперь, похоже, каждая тварь в тайге желает нами позавтракать.

— Значит, остается надежда только на ваше чутье…

— Не помогло оно нам, ты же видишь, — Корче вздохнул и откинул голову на бревенчатую стену, закрывая глаза. — Всех ребят здесь потеряли, в том числе и последнего хакера.

— Этого не жалко, струсил, бросил автомат, поэтому кошки его и разорвали. А вот мои ребят, которые к нам пришли из спецназа, за тех действительно обидно, они стрелять умели и дрались до конца.

— Какая разница, кто кем был? Никого больше нет, только мы и остались. Ладно, сейчас попробую разобраться со своим чутьем и скажу — как будем жить и умирать…

Глава агентства долго вслушивался в свои неясные ощущения, пытаясь среди теней смерти найти правильный путь, помолчал немного, осмысливая, что удалось увидеть, и произнес:

— Надо перебираться к следующему дому, там стены и двери есть, и погреб глубокий, в нем отсидимся до вечера. Куницы не уйдут, пока всех мертвых не сожрут, а когда наступит ночь, другие твари придут на запах крови, так что перед наступлением темноты стоит попытаться еще раз пробиться к периметру. Ночные хищники пострашнее волков будут.

— Куда же страшнее? — вздохнул Гризли. — Практически уже всех повидали, не хватает только гигантских ядовитых змей.

— Не уверен, помнишь, что тот парень кричал перед смертью?

— Какой парень?

— Андрей.

— Что-то вспоминается.

— Он кричал перед смертью, что мы идем в ад, и за него отомстят. Не соврал.

— Наверное, — кивнул Гризли. — Только ад представлялся мне немного другим. Сейчас выгляну и намечу путь до следующего дома, только не лучше ли добежать до дороги, пока куницы едой заняты, а потом по ней бегом к периметру?

— Не получится, есть у меня ощущение, что этим путем нам не дадут уйти.

— Понятно. Жаль. Поедим перед рывком?

— Я себе лучше антибиотиков вколю, вряд ли тот волк, что мне руку разорвал, клыки свои чистил.

— Да, не помешает, — Гризли бросил ему аптечку, а сам вытащил из рюкзака кусок колбасы. — Мы пришли сюда всего два дня назад, а кажется, прошла целая вечность.

— Это точно…

— И все-таки, шеф, еще раз напрягите свой дар, может, найдете другие варианты? Не верю я в то, что нам до вечера удастся в деревне продержаться…

— Не вижу я ничего, если честно, — Корче нашел шприц, набрал из разных ампул антибиотиков и сделал себе укол через одежду. — Только тянет меня к тому дому, а почему не знаю — то ли там спасение, то ли наоборот — смерть.

— Сейчас перекушу и попробуем. Вы, шеф, сможете бежать?

— Смогу, но недалеко, до дома доберусь, а дальше вряд ли, — Корче отбросил шприц и осмотрел то, что еще осталось в аптечке. — Жаль, стимулирующих препаратов нет, типа амфетамина, иначе я бы и дальше смог. Ну да ладно, все равно древний закон жизни не обмануть.

— Какой, шеф?

— Что плохо началось, то закончится еще хуже…

— Очень оптимистично, — Гризли зачавкал. — Мне больше нравится другой — поживем — увидим.

— Увидим — если поживем.

И все-таки, несмотря на симбионта, покрывшего его тело тонкой пленкой и остановившего кровотечение, Кот все равно потерял сознание. Рана у него была тяжелой, кусок сломанной кости пробил мышцу, кожу и вышел наружу, к тому же когти ревуна глубоко процарапали грудь, каждое прикосновение к пораженному месту было для него настолько болезненным, что он сразу отключался на десяток минут.

Влад жил сейчас, только благодаря корню жизни, закрывшему рваную рану и перекрывшему разорванные сосуды.

Когда он очнулся в очередной раз, то какое-то время ничего не мог понять. Ему было плохо, подступающая дурнота к горлу туманила взгляд.

После некоторого усилия над собой ему с трудом удалось собраться и сообразить, что его куда-то несут, причем довольно быстро.

Его голова оказалась запрокинута вверх, поэтому он мог видеть только небо закрытое плотными дождевыми облаками, темное, предвещающее приближение ночи. Лежать было неудобно, и почему-то противно пахло ревуном. На лицо падал мелкий моросящий дождь.