– Но почему бухгалтеры не заметили этого? Они же знают, что мы прекратили отношения с «Кэнаан» больше года назад.

– Филиппа, ты знаешь, как много народа работает в этом отделе? Расчетчица, просматривая ежедневно огромное количество компьютерных распечаток со счетами, видит этот счет-фактуру, пропускает его через компьютер, находит, что «Каанэн» является одним из наших постоянных поставщиков, и выписывает чек. Она, возможно, даже не знает, что мы имеем теперь дело со «Спешиэлти фудс».

Пока Филиппа просматривала документы, разложенные перед ней, чудовищность содеянного начала доходить до нее.

– Это может означать только одно: кто-то внутри «Старлайта» присваивает эти деньги.

– Хуже всего то, – сказала Чарми, – что, если бы не проблема с «Мирандой», я бы никогда не докопалась. Этот кто-то мог бы перечислять деньги бесконечно или, по крайней мере, до тех пор, пока мы не провели бы всеобщую ревизию, а к этому времени он мог бы сбежать с еще большей суммой.

Филиппа посмотрела на Чарми.

– Но кто бы это мог быть? Ясно, что это не один из нас.

Сказав «один из нас», Филиппа имела в виду небольшую группу друзей, кто много лет назад поддержал на первых порах «Старлайт», когда Филиппа управляла компанией из своей гостиной.

– Я все думала, могут ли эти два факта быть взаимосвязаны, – сказала Чарми. – Может быть, кто-то внутри «Старлайта» присваивал эти суммы, а затем на них покупал акции? Тогда это означало бы, что кто-то внутри компании планирует смену руководства.

– Чарми, – начала Филиппа и вдруг ее осенило. – Кто в «Старлайте» знает, что ты здесь?

– Никто. Зачем же предупреждать виновного, если таковой имеется? Все думают, что я в Огайо с Натаном и детьми. Натан получил от меня инструкции сообщать мне сюда, если мне позвонят по его телефону.

– Но Алан знает, что ты приехала ко мне?

– Нет, думаю, было бы неразумно говорить об этом и ему. О Боже!

– Ты подозреваешь Алана? – с тревогой спросила Филиппа. – Алан работал в компании с самого начала, он был одним из ее основателей.

– Нет, не подозреваю. Но я думаю, благоразумнее проявить крайнюю осторожность до тех пор, пока мы не будем знать наверняка, что происходит. Оба факта могут быть совсем и не связаны. Или напротив. Но то, что происходит, чертовски серьезно, и мы должны быть осторожными.

– Да, конечно, – Филиппа почувствовала, что ее знобит даже в теплом халате.

Из гостиной появилась Найри, чтобы объявить, что прибыл Иван Хендрикс, частный детектив.

– Спасибо, Найри. Пожалуйста, попроси его подождать в гостиной, пока я не переоденусь. Молись, чтобы он привез хорошие новости, Чарми, – сказала Филиппа, вставая. – Они могут пригодиться прямо сейчас.

Переодевшись в свободную юбку и блузку, высушив волосы, Филиппа вскоре присоединилась к ним. Чарми и Иван сидели в просторной, с высоким потолком гостиной, где пластиковые белые стены и черный сланцевый пол отражали антикварные предметы времен открытия Австралии.

Иван Хендрикс встал, когда вошла Филиппа. Он был в прекрасной для своих шестидесяти лет форме. Глядя на него, Филиппа иногда думала, что плотным сложением и короткой стрижкой он напоминает сержанта-строевика морской пехоты на пенсии. Она знала его двадцать пять лет, а он знал все ее секреты, даже те, которые не были известны Чарми.

– Что у вас есть для меня, Иван? – спросила она после того, как они обнялись и уселись у столика.

– На этот раз настоящая бомба, мисс Робертс. Вы не поверите!

Вошла Найри и поставила на кофейный столик поднос. Хрустальный графин с виски двадцатилетней выдержки, тарелка яиц со специями – пристрастие Ивана, чай со льдом и свежесрезанные овощи. Глядя на поднос, Чарми спросила у Найри:

– Нет ли у тебя чего-нибудь получше? Зная вкусы мисс Чарми, Найри ответила:

– Мясной пирог уже почти готов, а утром я запекла свежего ламингтона, потому что готовилась к вашему приезду.

Налив себе виски и закусив яйцом, Иван через столик рассматривал Чарми и улыбался. Он всегда восхищался ее вкусом к жизни. Роскошная женщина с роскошным аппетитом. Такая женщина, полагал Иван, должна быть настоящим лакомством в постели. Он тоже вспомнил один великолепный эпизод в своей жизни, который он и Чарми пережили вместе.

– Боже, как тут жарко, – сказал он, снимая мятый пиджак, посадочный талон «Квонтес» выскользнул из его кармана. – В Палм-Спрингсе шестьдесят восемь градусов, на горах – снег, на улицах – рождественские огни, воздух пропитан вкуснейшими ароматами. Я просто извелся там.