Через весь зал Фрида отправилась туда, где стояли Кэроул Пейдж и доктор.

– Боже мой! Прямо Северный полюс… – Она тряхнула головой, но ее металлического серого оттенка волосы привычно улеглись в безукоризненную стрижку «паж».

– Я слышала, что «Стар» точно уменьшенная копия «Замка лани», – тихо, как будто опасаясь нарушить покой горы, сказала Кэроул. – С ней связана удивительная, неправдоподобная киноистория. Множество людей приезжает сюда посмотреть, где произошло убийство. Но я приехала сюда отдыхать. – Это было ложью. Кэроул приехала сюда потому, что Лэрри Вольф собирался писать историю Марион Стар. Кэроул надеялась обольстить его, получить то, что хотела, и спуститься с горы как можно быстрее.

Джудит сказала:

– В следующую субботу здесь состоится рождественский бал. Думаю, получить приглашение будет очень трудно. Но как гости вы, конечно, обе будете приглашены.

– Я не останусь на бал, – сказала Фрида, сдерживая волнение. – Я уеду раньше.

– Я тоже, – с надеждой откликнулась Кэроул. Они обе ошибались.

Филиппа только что продиктовала на магнитофон «Цените свои успехи», когда в большом окне над письменным столом увидела молодого человека, шедшего со стороны берега к террасе ее дома. Он был без рубашки, его худые, мускулистые руки и грудь блестели в лучах австралийского солнца. Пока он босиком и без шляпы, только в узких джинсах, поднимался по ступеням террасы, Филиппа разглядела сильные бедра, сексуальный зад и многообещающую выпуклость прямо под «молнией».

Разглядывая его, она все еще держала в руках микрофон, лента все еще крутилась. Развязной походкой он прошел по террасе. За его спиной солнечные блики танцевали, как звезды на поверхности Лебяжьей реки, где лодки всевозможных типов лавировали сквозь широкий канал, их белые паруса надувал ветер, отчего они казались полными величия. Через открытое окно Филиппа слышала смех и разноголосицу отдыхающих на ближайших пляжах, гул лодочных моторов, крики чаек. В потоках красного, черного и белого цветов пролетел на водных лыжах Санта-Клаус, его белая борода развевалась на ветру, он махал рукой находящимся на берегу, как бы напоминая им, что сейчас январь, пик лета, и Рождество было только две недели назад.

Филиппа наблюдала, как молодой человек прошел до конца бассейна в итальянском стиле и остановился среди высоких дорических колонн, окружавших поблескивающую зеленую воду. Небрежная, непринужденная поза, длинные светлые волосы, развевающиеся по широким плечам, – его как бы окутывала атмосфера ожидания. Филиппа, словно загипнотизированная, забыла про микрофон в ее руках. Молодой человек совершенно беззаботно протянул руку и расстегнул джинсы. Они упали, обнажив еще более светлые волосы, золотистую кожу без единого белого пятнышка, как будто он был молодым богом, только что родившимся из солнечного света. Выглядел он как типичный австралийский любитель серфинга, которых Филиппа во множестве видела на пляжах от Сиднея до Мельбурна. Здесь, в Перте, на побережье Западной Австралии, таких, как он, можно увидеть на лодках ловцов жемчуга или на досках для серфинга – этаких раскованных, самонадеянных молодых австралийцев, презирающих простых смертных и верящих только в собственную вечную молодость.

Филиппа отметила, насколько он беззастенчив, безразличен к тому, что кто-то может наблюдать за ним. Он поднял руки над головой и лениво потянулся. Когда Филиппа увидела его член, у нее вырвался тяжелый вздох.

Выключив магнитофон, она встала из-за стола, прошла по дому до гостиной, выходящей на террасу, и прислушалась к звукам на кухне. Видел ли повар молодого человека?

Пока Филиппа стояла, наблюдая за ним, он медленно осмотрелся и нырнул в зеленую воду, прорезав ее почти без всплеска.

На реке внезапно взревел мотор лодки, оставляя за собой струю брызг и пены, сидящие в ней закричали: «Привет!» и «Пока!» и исчезли из вида. Вилла Филиппы находилась на северном берегу Лебяжьей реки, на улице под названием Ютланд Пэрейд, в шикарном пригороде Перта-Дэлкейт, Западная Австралия, считающемся самым дорогостоящим районом в стране. Его прозвали «Улочка миллионеров», и туристические автобусы появлялись здесь регулярно. Местное население называло этот маршрут «Великая стена», потому что туристы могли здесь увидеть только стены, окружавшие скрытые за ними имения. Миллионеры, прятавшиеся за этими высокими стенами, общались с окружающим миром только с помощью селекторной связи у снабженных электроникой закрытых ворот, а когда они отваживались выйти из-за стен, то появлялись в машинах с затемненными стеклами. Или другим путем – по воде – в шлюпках, на парусных судах или моторных лодках.

При отливе можно пройти весь путь до мыса Резолюшн, где высокие эвкалипты уступают место зарослям бамбука, дикому инжиру и клещевине. Отсюда открывается захватывающий дух вид на причалы Фримантла, где парусники богачей покачиваются на ветру. Дальше расстилается голубая гладь Индийского океана с его неспокойными водами и губительными ветрами, который моряки прозвали «Доктор Фримантл».

Прислушавшись, но не уловив никаких звуков в спокойном, притихшем доме, она отважилась выйти на залитую солнцем террасу.

Из-за жары Филиппа работала в шортах, без лифчика, концы блузки связаны узлом на животе. Она трудилась над своей новой книгой – «Звездный план похудения и сохранения красоты из 99 пунктов». Книга была продолжением предыдущей – «Звездная одночасовая диета», которая возглавляла список бестселлеров почти год. «План» фактически не был новой книгой, это был итог всей звездной программы, в сущности, итог работы Филиппы за всю жизнь. «Цените свои успехи» – только что продиктовала она на магнитофон, это был сорок третий пункт плана. Она подошла к краю бассейна и с восхищением посмотрела, как молодое, золотистое тело плавает под зеленой водой. Когда пловец выплывал на поверхность, стряхивая белокурые волосы с лица, он, казалось, не замечал Филиппу, вновь погружался в воду и плыл на другой конец бассейна. Наблюдая, как он делал круги по бассейну, Филиппа ощутила, насколько она была возбуждена. Она оглянулась на дом, проверяя, не наблюдает ли за ней кто-нибудь. Ощущая обжигающую летнюю жару, чувствуя себя удивительно независимой и даже лишенной предрассудков, она встала на первую ступеньку лестницы, ведущей в бассейн, почти не замечая плещущейся у лодыжек воды – прохладной и одновременно теплой.