Они на секунду остановились, чтобы глаза привыкли к темноте. Шум внутри просто оглушал: было трудно определить, что они слышат – музыкальные аккорды, смех или пулеметную стрельбу. Проходя по огромным светящимся следам на полу, они миновали парочку в тени, которая как бешеная занималась любовью.

В комнате ужасов было много разных глупостей, они были больше смешными, чем страшными. Но Ханна все равно жалась к Алану, и он храбро защищал ее от висящих скелетов, подвешенных голов и поддерживал на скользком полу, где были разлиты газированные напитки. Они подошли к кривым зеркалам и посмеялись над своими искаженными изображениями – перекошенными и меняющимися по мере того, как они начинали двигаться. Но когда Алан увидел, каким высоким он казался в одном из зеркал – даже выше Ханны, – он уже не смог больше терпеть.

Он крепко обхватил ее и начал так целовать, что она задохнулась. Ханна совсем не сопротивлялась. Они покачнулись и оперлись о стену у входа в комнату кривых зеркал. Жадно целуясь и неистово прижимаясь друг к другу, они влетели в нее. Одна зеркальная стена как бы отбросила их, и они рикошетом влетели в другую. Они не видели сотни изображений, которые появлялись в зеркалах. Сияющий сверху пульсирующий свет делал их похожими на сумасшедших актеров в старой немой картине.

Они прислонились к прозрачной стенке. Алан нырнул ей под юбку и поднял ее, Ханна помогала ему, – она лихорадочно стянула свои трусики. Люди рядом, почти ослепленные вспышками огней, пробирались, как ночные бабочки, через какой-то стеклянный туман. Алан быстро расстегнул свою «молнию» и проник в нее во время паузы между двумя вспышками. Ханна обхватила его одной ногой, они откинулись на стену, и Алану удалось поднял свитер и обнажить ее грудь. Для проходящих мимо хохотавших людей, ударявшихся носами о прозрачную стену, о которой они прежде не имели представления, Алан и Ханна были просто еще одной обнявшейся парой, которая занималась любовью.

Все было кончено через несколько минут. Алан сильно задрожал, и Ханна вскрикнула. Затем она быстро опустила юбку и натянула свитер – не дай Бог кто увидит. Алан застегнул «молнию». Они повисли друг на друге, почти падая.

– Боже, – сказал он, смеясь, – именно поэтому они называют эту комнату еще и комнатой смеха и удовольствий! – Он посмотрел на Ханну и поцеловал ее долгим поцелуем. – Ханна, давай поженимся, – добавил он.

Учащенно дыша, Ханна чувствовала, как теплая липкая жидкость бежит по ее ногам, но ей было приятно чувствовать это.

– Вот так вдруг? – спросила она, задыхаясь.

– Мы нравились друг другу более трех лет. Мне кажется, что это достаточно долгое обручение.

У нее в голосе замелькали мысли и воспоминания: академия Грира, ее собственные занятия моделированием одежды, ее растущие связи со «Старлайтом», ее стремление к независимости. Но самым главным был Алан.

– Да, – сказала она, – давай поженимся!

– Скажи мне, – спросил он спустя несколько минут, когда они выходили из комнаты смеха, стремясь побыть где-нибудь вдвоем. – Что тебя привлекает во мне больше всего?

Ее рука скользнула вниз по его спине и обхватила ягодицу совершенной формы.

– Твоя улыбка, – ответила Ханна.

Филиппа была совершенно измочалена, но настолько заведена и взволнована, что не могла сидеть спокойно. Часы на кухне показывали, что она проработала почти всю ночь. Скоро будет светать, ей, видимо, нужно лечь и немного поспать, так как старый мистер Фокс дела в аптеке-закусочной все больше и больше стал передавать ей. Ей нужно обрести свежесть и бодрость для работы, но она не могла заснуть.

Она посмотрела на беспорядок, в который привела всю квартиру, и рассмеялась. Кругом валялись заметки, диаграммы, картинки, вырезанные из журналов. Они были везде, Филиппа взяла пастельные карандаши и блокнот, которым пользовалась Ханна для разработки своих фасонов, разбросала цветные картинки по всей квартире как модные подушки. Она использовала почти половину пачки бумаги для счетных машин; колонки цифр вылезали из машинки и свисали прямо на пол. Раздел газеты «Лос-Анджелес таймс» с объявлениями о сдаваемых в Вэлли помещениях был аккуратно вырезан и лежал рядом с телефоном. Маленькие красные кружочки показывали, какие магазины хотела бы арендовать Филиппа. Утром она начнет звонить. Потому что после той сумасшедшей ночи, когда она так и сяк переставляла цифры, складывала их и записывала разными чернилами образы, которые мучили ее уже несколько дней, Филиппа поняла, что ее план начинает жить.

Она собиралась превратить «Старлайт» в настоящий бизнес.

Филиппа подошла к холодильнику, достала коробочку творога и несколько персиков. Ханна все еще не вернулась после свидания с Аланом. Она улыбнулась. Видимо, ее соседка наконец нашла свою любовь!

Раздался звонок. Филиппа, вздрогнув, побежала к телефону. В этот час телефонный звонок мог означать только какую-то неприятность.

– Филиппа! – задыхаясь, сказала Ханна. – Угадай, в чем дело? Я выхожу замуж!

– Что?

– Алан и я. Мы поехали в Лас-Вегас! О, Филиппа, мы поженились!

Филиппа не могла поверить своим ушам.

– Я еще не сказала маме, – добавила Ханна. – О Боже, она же хотела устроить для меня шикарную свадьбу. Но Алан и я просто не могли ждать! О, Филиппа! Я так счастлива! Мы будем дома через несколько дней. Боже, просто не верится!

Повесив трубку, Филиппа почувствовала прилив энергии. Замужество в Лас-Вегасе! Как прекрасно и как необычно!

И затем: Чарми! Она должна рассказать это Чарми!

Телефон звонил и звонил в доме Чармеров, но никто не отвечал. Это было странно. Филиппа знала, что Рона нет в городе и что Чарми должна была провести занятия с сегодняшней группой. Но ей уже давно пора быть дома. Уже так поздно, что, по сути, настало завтра. Где она может быть?