Набрав номер еще раз и не получив ответа, Филиппа внезапно похолодела от испуга. Это было совсем не похоже на Чарми, она спала очень чутко, должна была давно ответить на звонок. Если ее не было дома, где же она? И где ребенок?

Накинув жакет, Филиппа схватила ключи от машины и выскочила на улицу.

– Чарми! – кричала Филиппа, нажимая на звонок. – Чарми!

Она прислушалась, но ничего не услышала, из дома не доносилось ни звука. На Авенида Гасиенда было тихо, только время от времени шлепались газеты на крылечки, и разносчик продолжал на велосипеде свой путь. Рассвет только занимался над верхушками старых дубов, которые росли вдоль улицы. Машина Чарми стояла у дома; автомобиля Рона не было видно.

Она снова нажала кнопку звонка, затем постучала: «Чарми!» Филиппа стала колотить в дверь: «Фризз, ты меня слышишь?» Внезапно она обнаружила, что дверь не заперта. Войдя внутрь, она увидела разбитую вазу, опрокинутый стул, и ей стало не по себе: «Фризз! Чарми! С тобой все в порядке?»

Она прислушалась. Ей показалось, что она слышит какой-то стук, Филиппа пошла в направлении звука, останавливаясь, чтобы снова послушать. Да, это был слабый прерывистый стук.

– Чарми! – закричала она. – Где ты?

Спальня была пуста, она увидела смятые простыни, ремень, привязанный к медному изголовью. По звуку она добралась до кладовки. Что-то скреблось внутри. Филиппа повернула ручку, дверь была заперта, но она заметила, что старинный ключ лежал рядом на столе.

Открыв дверь и увидев Чарми, голую, скрюченную среди всякого хлама, она воскликнула: «О боже!»– и протянула к ней руки.

– Филиппа, – слабым голосом проговорила Чарми. – Помоги… мне подняться, пожалуйста.

Когда Филиппа попыталась обнять ее, она закричала от боли, у нее было поверхностное дыхание, и она рукой придерживала грудную клетку. Филиппа побежала в спальню, нашла халат, помогла Чарми надеть его.

– Я вызову врача.

Но Чарми сказала:

– Нет. – Она пошатывалась, облокачиваясь на Филиппу, пытаясь не потерять равновесие. Ее лицо распухло, под глазами синяки, верхняя губа разбита. – Нет, не надо доктора. Пожалуйста… помоги мне дойти до кухни… воды…

Филиппа начала было протестовать, но затем, вспомнив, как она сама когда-то умоляла миссис Чадвик не звать доктора, замолчала.

– Боже, что случилось? – спросила Филиппа, посадив Чарми на стул на кухне.

– Рон поймал меня, когда я возвращалась с собрания, – ответила Чарми, принимая от Филиппы стакан воды. Залпом проглотив воду, она сказала: Господи, как у меня все болит. Я, наверное, сидела в кладовке несколько часов. Который час? Почему ты приехала сюда?

Филиппа завернула лед из холодильника в полотенце и дала Чарми, чтобы та приложила его к лицу. Затем она поставила чайник, достала чашки и заварку. У нее от волнения и ярости тряслись руки. Стараясь казаться спокойной, она сказала:

– Звонила Ханна. Они с Аланом Скейдудо помчались в Лас-Вегас и поженились. Я пыталась дозвониться тебе, но ты не отвечала.

– Лас-Вегас! Боже… – Она поморщилась от боли. – Филиппа, мне так плохо!

Филиппа нашла в ванной аспирин, флакон йода, антисептические наклейки «Бэнд-Эйд» и сделала все возможное, чтобы хоть как-то помочь Чарми. Когда чай был готов, она расставила чашки и села напротив Чарми.

– Ты не хочешь рассказать мне, что случилось?

– Нет!

– Тогда не надо, – сказала Филиппа, и ей стало больно от бессилия и жалости к подруге.

– Это просто… – начала Чарми. – Боже, какой кошмар! Как же могло подобное случиться?

При звуке открывающейся входной двери они обе замерли. Рон ввалился в кухню. Он ужасно выглядел, и от него несло перегаром.

– Милая, – сказал он, когда увидел распухшее лицо своей жены. – Прости меня. Что я наделал?!

Он зарылся лицом в ее колени, рыдая, как ребенок.

– Прости меня. Я просто не знал, что я делаю! Прости меня. Я прошу, прости меня! Я обещаю, что никогда подобное не повторится! Как я мог обидеть тебя! Я люблю тебя!

Когда он поднял залитое слезами лицо, Чарми погладила его по голове.

– Я клянусь, я все сделаю для тебя. Может, мы съездим куда-нибудь отдохнуть? Может, нам с малышом съездить в Диснейленд? Ты знаешь, как он любит Микки Мауса? Мы ведь можем туда съездить?

– Конечно!

– Послушай, в этот раз я действительно хочу съездить. Я собираюсь бросить пить. Я пойду лечиться. Я все сделаю. Мы будем вместе, детка, правда!

– Все нормально, – сказала Чарми. – Пойди поспи пока. Мы потом поговорим.

Он пошел в спальню, не обратив никакого внимания на Филиппу.

– Чарми, ты не должна разрешать ему так обращаться с собой, – сказала Филиппа.

– Филиппа, пожалуйста, не лезь не в свое дело, – устало сказала Чарми, перекладывая лед к другой щеке. – Ты не можешь понять!

– Но почему ты ему разрешаешь так избивать себя?

– Ты не понимаешь, Филиппа, – сказала Чарми, делая короткие вздохи, потому что ребро невыносимо болело. – У тебя никогда не было мужчины. Ты никогда не любила.