Посетители в соседней кабине заказали «Шатобриан», который готовили для них тут же на рабочем столике три официанта: один разделывал нежное розовое мясо, другой выкладывал по краю каждой тарелки затейливые колечки картофельного пюре со сливками, третий разогревал над пламенем спиртовки ароматный соус. Официанты священнодействовали, раскладывая тонкие хрустящие сырные хлебцы, расставляя серебряные чаши с овощами в горячем масле так сосредоточенно, словно их движения наполовину определяли вкус кушанья.

Фрида отвлеклась… Пока Рауль излагал ей вкратце историю «Стар» – «Здание, полностью меблированное, пропустовало более пятидесяти лет», – она думала о людях, оставшихся дома: о Сени, ее домоправительнице, жалостливо заботящейся о ее трех суетливых маленьких американо-эскимосских собачках, о своей секретарше Этель, с ее аденоидами, вечно всем недовольной, о своей дочери с ее снобистским окружением, о трехлетней внучке, биологическом феномене для своего возраста.

Неожиданно она представила, что все они стоят в дверях ресторана, уставившись на Рауля и разинув рты в шоке…

– Очень сожалею, – внезапно оборвала она его и взяла свою сумочку. – Я только что сообразила, что вовсе не голодна. Я не знаю, что мне здесь делать.

– Что-нибудь не так?

– Я… я получила очень неприятные известия сегодня и по правде сказать, не знаю, почему задержалась в «Стар». Я должна рассчитаться и уехать домой. Очень сожалею, что заняла ваше время, но я сейчас не хочу… Это нехорошо. – Она встала. – Я должна вернуться в свою хижину, если вы не возражаете…

– Понимаю, – сказал он, тоже вставая. – Может быть, вы позволите мне проводить вас? Дорожка могла покрыться льдом к ночи, очень скользко…

Она смотрела на него. Он неправильно истолковал ее сигналы.

Ее изумление возросло. Нет, он их правильно истолковал. Она до сих пор не понимала, что посылала их.

– Спасибо, – ответила она, – я оценила ваше предложение.

Рауль позаботился обо всем: объяснил метрдотелю, почему они изменили свои намерения, получил ее норковую шубу и помог одеться, поддерживал под руку, пока они шли по скользкой тропинке. Фрида давно забыла подобное мужское внимание, такую заботу, отвыкла ощущать свою женственность.

На Рауле было длинное черное пальто, в котором он выглядел столь элегантным, что на него заглядывались все женщины, и это порождало у Фриды самодовольство. Ей так и хотелось заявить: «Он мой».

Они в молчании шли по вечернему морозцу.

Им встретился по пути Лэрри Вольф, который, направляясь к себе, их не узнал. Рауль сказал:

– Это знаменитый сценарист. Я читал где-то, что он собирается ставить фильм о Марион Стар. Это, должно быть, потрясающе.

Фрида невнятно пробормотала:

– Да-а…

Менее всего ей был интересен этот Вольф-Стар проект.

Когда они подошли к ее хижине, Рауль вежливо отступил в сторону, пока она разыскивала в сумочке ключ.

– Спасибо, что проводили меня, – сказала она, – я уверена, что одна заблудилась бы.

– Я подожду, пока вы окажетесь внутри, в безопасности.

– Господи, я замерзла, – сказала она, сама изумившись, почему это сказала, и тут же точно поняв почему.

– В этих хижинах есть камины, – откликнулся Рауль на эту реплику. – Хороший огонь как раз то, что нужно в такую ночь.

– Да, – сказала она, доставая ключ, глядя на него и сознавая, что происходит. – При условии, что кто-то умеет разжигать огонь. Я не умею.

– Буду рад это сделать для вас, если желаете.

– Благодарю вас, – ответила Фрида, чувствуя, что тонет в его огромных темных глазах. И подумала: «А почему бы и нет?» Она отдала ему ключ, чтобы он мог открыть дверь.

Оказавшись внутри, она сбросила шубу и стала наблюдать, как он разжигает камин. Рауль так и не снял свое длинное черное пальто, словно намереваясь сразу, как только займется пламя, уйти. Работая, он отпустил какую-то шутку.

Фрида налила джину и помолчала.

Когда над дровами забушевал огонь, Рауль встал, вытер руки и произнес:

– Ну вот, теперь вам будет тепло всю ночь. Фрида подумала: «Кто написал этот диалог?»

– Это хороший, жаркий огонь, – сказал он двусмысленно. – Он будет гореть для вас и не погаснет всю ночь.

Всю ночь… Где она слышала это раньше?

– Благодарю вас.

Однако вместо того чтобы направиться к двери и сказать «Спокойной ночи», как она ожидала, он просто стоял на месте, улыбаясь и глядя на нее своими большими сексуальными кубинскими глазами.