– Хелло.

– Банни! Это Фрида! Я здесь, в «Стар»!

Пауза.

– Фрида, черт возьми, что ты здесь делаешь?

– У тебя все в порядке, Банни? У тебя голос странный.

– Я в порядке. Схватила простуду и чувствую легкую слабость, вот и все.

– Простуду! Вот что делает с тобой депрессия. Ты не бережешь себя. Ты уверена, что все в порядке?

– Фрида, что ты делаешь здесь, в «Стар»?

– Я приехала повидаться с тобой, Банни, – сказала она, пытаясь контролировать себя. Ей так хотелось выпалить все новости. – Какой номер твоей комнаты? Я приду сейчас же.

– О, нет, Фрида. Не сейчас. Я… Я действительно плохо себя чувствую. И жду врача. Врач, который лечил меня, несколько дней назад уехал из «Стар», и мне сказали, что новый должен приехать сегодня. Я жду, что он придет прямо сейчас.

– Это она, – сказала Фрида раздраженно. – Новый врач – она. Она ехала со мной в машине из Беверли-Хиллс. Слушай, я должна прийти сейчас же. Мне нужно обсудить с тобой что-то очень важное.

– Но мне действительно не до общения, а завтра – пожалуйста. Завтра вечером? Уверена, к тому времени мне будет лучше.

Фрида смотрела на телефонный аппарат, сбитая с толку. Она всегда знала Банни как откровенную и честную девушку, казалось, даже испытывавшую некоторый страх перед ложью. Фрида подозревала, что это имеет какое-то отношение к страху Банни перед ее отцом, известным промышленником. Но сейчас она ясно чувствовала, что Банни что-то скрывает. Фриде хотелось спросить: «Что происходит? Почему ты осталась здесь так надолго?» Но вместо этого она сказала и это чуть не убило ее:

– Хорошо, думаю, завтрашний вечер меня устроит. Если это единственный выход.

– Фрида, о чем ты?

– О десяти миллионах долларов и возможности сделать твое имя известным каждой домохозяйке. Я не хочу говорить об этом по телефону. Отдохну, а завтра вечером поговорим.

– Давай тогда вместе пообедаем. Я живу на третьем этаже, в восточном крыле, в самой удивительной комнате. У тебя глаза на лоб вылезут, когда увидишь.

Повесив трубку, Фрида барабанила своими дорогими акриловыми ногтями по крышке чемодана, испытывая смятение и беспокойство. Этого она не ожидала, что-то тут не так. Действительно ли Банни больна? Голос какой-то странный. Фрида тряхнула головой, прическа, покрытая лаком для волос, осталась в порядке. Банни просто не способна лгать. Хорошо, завтра она все узнает.

Теперь появилась проблема: чем заняться? Конечно, можно взяться за телефон, ведь у нее есть другие контракты, другие клиенты. Но контракт с Сидом Стерном занозой сидел у нее в голове, и она знала, что не сумеет сосредоточиться на чем-то другом. Осматривая заполненный людьми вестибюль, она гадала, что все они делают здесь. Вероятно, развлечения здесь обычные: обеды, ужины, танцы, может быть, ночной клуб с выступлениями известных танцовщиц из Лас-Вегаса. Фрида обратила внимание на объявление, информирующее о показе фильмов с Марион Стар в кинозале на сорок мест на втором этаже. Судя по числу людей, толпящихся у стеклянной витрины с выставленными в них личными вещами Марион Стар, многие приехали сюда, чтобы удовлетворить свое любопытство относительно легендарной актрисы. Хотя убийство произошло почти шестьдесят лет назад, интерес к нему не иссяк, главным образом благодаря тому, что с ним связаны секс и Голливуд, два интригующих ингредиента. Но также и потому, что по сей день убийство Декстера Брайанта Рэмси не раскрыто.

Фрида отметила, как много здесь знаменитостей: премированных звезд, продюсеров и режиссеров – целый набор голливудских типажей кружил по вестибюлю. Она наблюдала, как они разыгрывали свое появление, как выбирали места в этом огромном каменном помещении, выглядевшем как декорация из «Робин Гуда», как они отличали или не замечали друг друга – крупные звезды отталкивали плечами менее известных, устанавливая свою иерархию, показывая кто есть кто. Фриде подумалось, что в том, как со своих фотопортретов Марион Стар, когда-то признанная секс-королева экрана, сквозь десятилетия смотрит на новое поколение королевства Голливуд своими страстными, печальными, сексуальными глазами, есть некая ирония.

Интересно, напоминает ли смутный призрак давно умершей и почти забытой кинозвезды всем этим новым богам и богиням, что суета их тщетна, а слова преходящи, что они смертны?

Знаменитости, конечно, все они знаменитости, подумала Фрида. Но сейчас, черт возьми, она – Фрида Голдман – собирается стать самой знаменитой среди них. Как только доберется до Банни.

Глядя на часы и продолжая постукивать дорогими искусственными ногтями по крышке чемодана, стоявшего у ее ног, Фрида чувствовала, что ее прямо распирало от того, что она знает о самой сенсационной новости со времени последней церемонии вручения «Оскаров». Она была уверена, что эта новость вытряхнет Банни отсюда и заставит ее улететь из этого горного убежища быстрее, чем успеешь сказать «продюсер крупный…».

Церемония награждения премиями «Оскар» оказалась причиной, по которой Банни попала в эмоциональный штопор и укрывается в «Стар».

Неожиданное выдвижение на премию за лучшее исполнение роли второго плана двадцатипятилетней, малоизвестной характерной актрисы Банни Ковальски, сыгравшей небольшую, но заметную роль в фильме «Опять дети», встревожило Голливуд. За время между выдвижением кандидатур на премию и объявлением победителей Банни неожиданно для нее и для всех оказалась в центре внимания, на которое не знала, как реагировать. Люди стремились поглазеть на актрису, хорошо сыгравшую хоть маленькую, но заметную роль в популярном фильме, начали интересоваться, кто же она такая, эта маленькая, озорная, не очень хорошенькая актриса, заставлявшая миллионы зрителей смеяться и плакать, сумевшая одним взглядом, одним словом так много рассказать о жизни.