– Там сейчас снег, мама? Ты ведь не переносишь холода.

– Я купила меховое пальто. Мне будет тепло. Что? Конечно, из натурального меха, дорогая.

Дочь Фриды была горячей сторонницей охраны окружающей среды, участвовала в кампании по спасению планеты, что выражалось в агитации за использование быстроразлагаюшихся пакетов в супермаркетах, за сортировку и сбор изделий из стекла, пластика и алюминия, за переработку бумаги и картона, включая использованные почтовые конверты. А главное, она бойкотировала такие изобретения человечества, как пластик, стирофоам и искусственный мех.

– Мам, – сказала она три месяца назад, когда Фрида приценилась к искусственному горностаю, – ты представляешь, сколько полиоктанов и токсинов выбрасывается в окружающую среду при переработке искусственного меха? Они еще хуже, чем стирофоам. И так же, как стирофоам, искусственный мех биологически не разлагается. Когда ты выбрасываешь старое пальто из искусственного меха, то он уходит в землю, загрязняя планету. Настоящий мех, мам, не вызывает загрязнения, когда его перерабатывают, и он биологически разлагается, потому что он – органика, естественная часть окружающей среды. – Но приветствовалось использование меха только животных, выращенных искусственным путем на фермах, никаких капканов.

Что касается Фриды, то свое личное мнение о мехе она оставляла при себе, а натуральную вещь купила просто, чтобы сохранить мир в семье.

– Как долго ты собираешься там пробыть, мам?

– Я еще не знаю, как долго здесь пробуду, дорогая, – сказала Фрида. – Возможно, еще день или два. – Фрида услышала в трубке хныканье ребенка.

– Как Принцесса? – спросила Фрида.

Принцесса – таково было настоящее имя трехлетней внучки Фриды, так было записано и в метрике. Фриде оно казалось несколько напыщенным, пока она не увидела список детсадовской группы Принцессы: там были и Красавица, и Графиня, и Драгоценная.

– Мам, можешь гордиться своей внучкой. Знаешь, кем она хочет стать, когда вырастет? – Фрида напряглась внутренне.

– Кем?

– Неонтологом. [3]

– На прошлой неделе ты говорила, что она хочет приучать лошадей.

– Я брала ее с собой в Сент-Джон [4] посмотреть на новорожденного Морим, который находится в инкубаторе. Принцесса была в восторге от мониторов для новорожденных. Она объявила, что собирается изобрести аппараты лучше этих. Изумительно, правда?

Фрида вздохнула:

– Ей только три года.

– И она очень развитая. Ты вернешься на Рождество, не так ли?

И вдруг он появился снова, этот красавчик в смокинге. Казалось, он кого-то или что-то ищет. Проходя мимо, он опять улыбнулся ей и посмотрел тем же взглядом, что и несколько минут назад. Это смутило Фриду, не привыкшую к вниманию мужчин, особенно таких, которые выглядят так, будто могут получить любую женщину, какую только захотят. И тогда она вспомнила, что говорила ей приятельница об особых «эскортах» в «Стар». Может быть, он – один из этих?

Она решительно выкинула все мысли о нем из головы. Пусть другие женщины занимаются любовью с незнакомцами, даже платят за нее, но не Фрида Голдман.

– Пока не знаю, – сказала Фрида в трубку, провожая глазами молодого человека и думая о том, по какой статье в отеле записывают полученную плату за эти специальные эскортные услуги. – У меня здесь неотложное дело.

– Ты очень таинственная, мам.

– Вся во внучку, – сказала она, думая, что это Банни очень таинственна. Слишком таинственна. – Я позвоню как только все прояснится.

Она повесила трубку и тут же набрала другой номер, сверяя его по торговой карточке.

– Хорошо, – сказала она, когда ей ответили, – миссис Брэдшоу, пожалуйста. Затем – Привет, миссис Брэдшоу, это Фрида Голдман. Да, прекрасно, спасибо. Меня интересует только одно – «Дьяболо», что я заказала сегодня утром, через мистера Ламборнини, за двести тысяч, есть ли другие цвета, кроме красного, белого и черного?

Доктор Джудит Айзекс знакомилась с маленькой частной клиникой «Стар», отделенной от остальных помещений дверью с надписью «Вход посторонним воспрещается». Медицинские апартаменты состояли из небольшой операционной, комнаты для выздоравливающих, стерилизаторской и подсобного помещения. Она подошла к шкафу с табличкой «Груди» и рассматривала бледно-голубые коробочки, сложенные стопками на полках, когда услышала позади себя голос:

– Эти – для имплантации груди.

Джудит обернулась и увидела женщину лет тридцати, очень худую, с тусклыми темными волосами, в майке и джинсах. Она вошла в комнату с сияющей улыбкой.

– Щеки здесь, – сказала она, выдвигая ящик. – Подбородки и носы в этом ящике. – Она широко улыбнулась Джудит. – Привет, я Зоуи Ларсон, сестра. А вы, должно быть, новый врач?

Джудит пожала протянутую руку.

– Думаю, Саймон Джунг рассказывал вам обо мне. Я – дипломированная сестра, – сказала Зоуи, – с опытом работы с пациентами, а также в операционной. Я здесь уже два года, с момента открытия «Стар». И должна вам сказать, что клиника довольно спокойная, в основном к нам обращаются с растяжениями после занятий спортом, редко с желудочными расстройствами, сыпями, инфекциями. Мы также лечим различные виды гинекологических заболеваний, таких, как воспаления влагалища, других половых органов, – добавила она со смешком. – Что-то в этом курорте есть такое, что настраивает людей на романтический лад. Случаются и респираторные заболевания, потому что отдыхающие забывают, что они находятся на высоте восемь тысяч футов. Здесь, в «Стар», мы имеем дело только с красивыми людьми, а если они не красивы, мы делаем их прекрасными! Три хирурга – специалисты по пластическим операциям из Палм-Спрингса – отбирают пациентов прямо здесь, – продолжала Зоуи, откидывая прядку каштановых волос с лица. – Затем они передают наш список прооперированных и приезжают сюда наблюдать за послеоперационным процессом. Повседневная лечебная работа ложится на врача курорта, которым теперь стали вы, – сказала она с усмешкой. – Добро пожаловать в клинику!