Аттир Бранг долго молчал, напряженно всматриваясь в лицо Странника.

— И что вы хотите от меня?

— Ровным счетом ничего. Просто иногда бывает, что случаются даже гипотетические события. В этом случае вам просто нужно вспомнить наш разговор и действовать соответственно.

— У меня неплохая разведка, поэтому вы попали в поле моего зрения сразу после спасения принцессы Кадур. Кстати, я слышал, она в положении?

— Родила на днях двойню — мальчика и девочку. Прекрасные близняшки.

— Что? Ах, да. В послании ведь говорится об отмене неравенства полов в Амазонии. Правильный шаг. Так вот. О ваших талантах я наслышан. Скажите мне: вы как-то собираетесь способствовать наступлению этих гипотетических событий?

— Давайте будем считать, что этого вопроса вы не задавали. Ибо любой ответ на него заставит нас перейти ту грань общетеоретических рассуждений, за которой ваша совесть и ваш долг солдата могут перестать спать спокойно. Согласны?

— Что ж, пусть будет так. Вы еще что-то хотите мне сказать?

— Только одно: рад буду продолжить наше знакомство в случае, если Гобелон захочет погостить. Нам будет, что обсудить в связи с ростом угрозы от цзунов.

— Будьте осторожны. Гобелон — непредсказуемый человек.

— Спасибо. Всего доброго.

Капитан Гурам проводил Аттира Бранга, и на следующий день они прибыли в ставку. Сдав Странника с рук на руки дворцовым гвардейцам, капитан со своими людьми тут же поспешил обратно с твердой уверенностью, что его ссылке скоро придет конец.

Странник передал послание королевы Ингрид через канцелярию, добавив, что у него есть и устное дополнение для правителя.

Аудиенция состоялась на следующий день. Странник был приглашен в тронный зал без доспехов и оружия. По бокам и чуть сзади трона стояла охрана — шестеро вооруженных до зубов великанов — наемников. Рядом с восседавшим на троне правителем пристроился толмач.

— Я ознакомился с посланием королевы амазонок. Мой ответ — нет. Такой союз меня не устроит. Мои условия — полное разоружение амазонок.

— Но ведь вы понимаете, господин, что такие условия неприемлемы для амазонок.

— Значит, будем жить, как жили. Что ты хотел добавить устно, посол?

— Объединение необходимо в связи с угрозой цзунов.

— Ты тратишь мое время. Об этом было в послании. Я же сказал — нет.

— Даже, несмотря на угрозу немедленной войны? Армия амазонок переучена, отмобилизована и готова к бою.

— Справлялись с этими вертихвостками раньше, справимся и теперь.

— Оскорбляя тех, кто меня послал, вы оскорбляете и меня, как посланника.

— Ну, и что? Захочу — вообще прикажу тебя высечь плетьми. Будешь знать, как прислуживать амазонкам.

— А вот это ты зря, поганка. Кишка тонка. — И Странник тут же взял под контроль его сознание и сознание охраны и толмача. При этом охранники и толмач тут же забыли обо всем, что произошло на аудиенции с момента первой произнесенной Гобелоном фразы. В памяти их застрял лишь четкий приказ: не выходить из зала до вечера. А сам Гобелон уселся за стол и на листе бумаги написал: «Уехал в гости по приглашению королевы-матери амазонок. Обратно не вернусь». Расписался и поставил свою печать.

В приемную они вышли вместе. Сидевшие там дежурный офицер и десяток гвардейцев вскочили.

— В кабинет никому не входить под страхом смерти. Лошадь господина посла и мою. Туда же принесите его оружие и доспехи. Я лично провожу его до ворот.

— Сколько человек охраны с вами, мой господин?

— Я разве что-то сказал про охрану, кретин? Исполнять!

— Слушаюсь!

Вскоре Странник и Гобелон бок о бок не спеша, направлялись верхом к городским воротам. Там Гобелон рявкнул только одно слово:

— Открыть!

Каких-либо вопросов задавать ему никто не посмел. Странник даже удивился, что все вышло так легко. Когда ворота скрылись за холмом, он свернул с дороги и направился к границе Амазонии прямо по лесостепи, переведя обоих коней в галоп. Прекрасные кони за день покрыли половину того расстояния, на которое у них с капитаном Гурамом ушла неделя. На ночь он связал Гобелона, освободив его сознание. Тот трясся от страха, как осиновый лист, умоляя пощадить его. Замолчал он лишь тогда, когда Странник пригрозил вставить ему кляп. Он не опасался погони. Зная крутой нрав Гобелона, никто не посмеет до вечера войти в тронный зал. Затем, когда будет прочитано письмо, все будут в недоумении, растерянности и панике. Погоню вышлют, скорее всего, лишь рано утром. Но это будет слишком поздно.