– Во всех ваших спорах нет никакого толку! – вдруг объявила она в полный голос.

Все сразу замолчали и уставились на нее.

– Бесполезная болтовня, и ничего больше.

– Но ведь надо же срочно что-то делать,- возразил Джонс.

– Надо что-то делать… Что именно? – угрюмо спросила Диба, вертя в руке тяжелый револьвер.- Мы все выдохлись. Ты прав: без патронов эта идиотская штуковина – просто кусок железа. Но ведь и остальные правы: обратно в эту комнату уже не попасть.

– А предсказители-то вместе с его зонтейшеством времени не теряют! Очень скоро выследят всехнас и накроют,- язвительно заметил Хеми.

– Да знаю я! Но что прикажешь делать? – отчаянно проговорила Диба, и в вопросе ее прозвучало даже не признание, а жалоба: «Господи, как я устала, я выдохлась, у меня нет больше сил».- Есть один вариант… Сесть завтра в автобус и отправиться в Болтовильные земли. Там я еще раз позвоню родителям, и тогда у нас появится еще немного времени. Этот ваш дурацкий флегм-эффект немного оттянется, мы вернемся сюда и снова что-нибудь… предпримем.

Она хотела снова откинуть барабан револьвера, чтобы вытрясти из него мусор.

Но барабан не сдвинулся с места.

Диба недовольно нахмурилась и попробовала еще раз. Но опять безо всякого успеха.

– Джонс,- сказала она,- помогите! Что-то не открыва-этся.

– Ну вот, доигралась,- брюзгливо проворчал он, пытаясь откинуть в сторону барабан.- Что-то там заклинило. Ты чего туда напихала?

– Ничего я туда не пихала! – огрызнулась Диба.- Просто хотела посмотреть, как он работает.

Джонс вертел его и так и этак, толкал, пытался подковырнуть, но все бесполезно. Барабан засел плотно и ни за что не тотел открываться. Кондуктор снова заглянул девочке прямо в глаза.

– Ну, признавайся, что туда засунула? Все смотрели на Дибу и ждали.

– Да ничего такого. Просто… мусор всякий,- смущенно проговорила Диба.- Я же говорю, хотела узнать, как он рабо-тает. Ну-ка дайте сюда.

Она схватила револьвер и снова попыталась открыть барабан сама, и опять у нее, конечно, ничего не вышло.

– Ну что ж, по крайней мере, не надо теперь дергаться доставать патроны,- сказал Хеми.- Раз нонпушка сломалась.

– Я починю! – отчаянно заявила Диба- Только подождите минутку.

– Диба,- мягко сказал Обадэй Финг и накрыл рукой барабан револьвера.- Перестань. Пожалуйста.

Она посмотрела на него и разжала пальцы. И в этот момент неподалеку раздался жуткий крик.

Крик сопровождался шумом тяжелых крыльев. С огромной скоростью над головами путешественников пронеслась стая каких-то крылатых существ. Диба успела разобрать почти одновременно прозвучавшие слова: «хозяина», «послание», «схватить», «от», «и», «доставить». Кто-то неистово выкрикнул их разными, но очень похожими голосами.

– Что это? – испуганно воскликнула она.

В это же мгновение прямо у нее над головой раздался безумный смех и какое-то странное шипение. Потом послышался страшный скрип и тяжелые удары.

– Да что же это? – проговорил Джонс.

– А может, это…- начал епископ Бон.

– Шестеродеи,- закончил епископ Бастор.

И оба священнослужителя уставились друг на друга выпученными глазами.

– Принесли послание? – продолжал развивать общую мысль епископ Бон.

– «Послание от хозяина…» – неуверенно подхватил епископ Бастор.

– «Схватить и доставить…» К кому это они обращаются? – недоумевал Бон.

И тут раздался еще один душераздирающий вопль.

В окнах один за другим загорались огни, многие распахивались, и из них начали высовываться сонные обитатели. (О, каких только чудаков здесь не было!)

Потом жители повысыпали на улицу: кто в пижаме, кто в ночной рубашке, кто в футболке и трусах, а кто и вовсе голый. Все были явно напуганы и озирались, не зная, куда бежать. Среди них были и дети, и взрослые, и уже пожилые люди, и полулюди-полуживотные, а также ни то ни се, не разберешь,- в общем, обычные обитатели Нонлондона.

– Что случилось? – закричал епископ Бон.

Но тут из-за угла утонувшего во мраке Вебминстерского аббатства, грузно ступая мощными лапами, на площадь вышла огромная фигура.

Нездорового бледного цвета и словно покрытое какой-то отвратительной липкой массой, чудовище вышагивало хоть и тяжело, но довольно мягко, словно огромная неуклюжая кошка. У него было мускулистое и абсолютно гладкое, как у львицы, тело, но вместо головы спереди извивался гигантский червяк, которым этот монстр слепо ощупывал перед собой дорогу. Он тыкался им в кирпичи, куски железобетона и асфальта под ногами, и все, к чему ни прикасался, благодаря каким-то химическим выделениям мгновенно превращалось в вонючий перегной.